Буремна вись

" Потеряв её, я мог существовать в аду и нигде больше"

" Я люблю его так, как ты никогда не любила "

"Твоя доброта заставила меня полюбить тебя ещё сильнее"

" Он всегда в моих мыслях, он не просто отрада для моей души, он даже не продолжение меня, он- самое моё существо!

"Ты как вещь, которая вечно попадается под руку, когда она совершенно не нужна, и исчезает бесследно, когда без неё не обойтись "

"Доброе сердце- залог прекрасного лица"

Я плакала больше о нем, чем о ней: мы порой жалеем людей, которые не знают жалости ни к себе, ни к другим. Едва глянув ему с лицо, я поняла, что он знает о катастрофе; и у меня явилась нелепая мысль, что сердце его сокрушено и он молится, потому что губы его шевелились, а глаза смотрели в землю.

I said his heaven would be only half alive, and he said mine would be drunk; I said I should fall asleep in his, and he said he could not breathe in mine.

The mild and generous are only more justly selfish than the domineering- and it ended when circumstances caused each to feel that the once’s interests was not the chief consideration in other’s thoughts.

Он никогда не узнает, как я его люблю, и люблю не потому, что он красив, а потому, что он – это я сама, даже больше. Из чего бы не были сотворены нашей души, они у нас одинаковые.

Теперь я стану куда спокойней, и теперь у вас есть надежда, что я останусь лежать под землей, когда меня похоронят.

Я посмотрела ему прямо в лицо и рассмеялась с презрением. Затуманенные окна ада вспыхнули на мгновение, обращенные ко мне; однако черт, глядевший из них обычно, был, казалось, так далек - за тучами и ливнем, - что я не побоялась еще раз громко рассмеяться.

И меня охватило то же бесконечное спокойствие, в каком лежала она: никогда мои мысли не были так благоговейны, как теперь, когда я глядела на этот тихий образ невозмутимого божественного покоя.

Из чего бы ни были сотворены наши души, они у нас одинаковые 

Зачем наносить удар, когда мне невмоготу поднять руку? Получается, что все это время я трудился как каторжный только для того, чтобы в последний момент проявить столь несвойственное мне великодушие. Но нет, не в этом дело: просто я утратил вкус к разрушению, перестал получать от этого удовольствие, и я слишком ленив, чтобы разрушать впустую.

Там были книги на латыни и на греческом, сказки, поэзия – мои старые и верные друзья. Значит, вы подобрали мои последние сокровища, которые я принесла сюда, в залу, как сорока – серебряные ложки, из одной только любви к воровству. Вам-то они без надобности

Дружба, зародившаяся в этот день, быстро крепла, хотя и не без трудностей. Эрншо не мог в одночасье превратиться из деревенщины в воспитанного молодого человека, а мою госпожу нельзя было назвать образцом терпимости и благонравия, но оба они все силы своей души направили на достижение одной цели – любить и уважать друг друга, причем Кэтрин была готова это уважение оказать, а Гэртон – его добиться.

Эти книги необыкновенно дороги для меня, потому что любой отрывок из них оживляет во мне воспоминания о лучшей и счастливой жизни, и мне больно слушать, как он оскверняет их своими невежественными устами. Кроме того, он выбирает мои самые любимые места, которые я сама часто повторяю, как будто бы с умыслом, как будто бы мне назло!

все мы когда-то были учениками, все мы спотыкались и падали у входа в храм знаний, и если бы наши учителя жестоко высмеяли нас тогда вместо того, чтобы помочь, мы бы до сих пор топтались на этом пороге.