Сумеречный Дозор

Хороший знак для вашей страны, - очень вежливо сказал Витезслав. - Когда в качестве рабочей силы используются граждане соседних государств - это признак экономического подъема.

И там, за пределами теплой, живой Земли, вдали от людей и животных, растений и микробов, от всего того, что дышит, шевелится, спешит жить, - мы все становимся абсолютными нулями. Лишенными дармовой Силы, что позволяет нам так красиво и ярко бросать друг в друга шаровые молнии, исцелять болезни и наводить порчу, превращать кленовый лист в банкноту, а прокисшее молоко - в выдержанное виски.

Вся наша Сила-чужая.
Вся наша Сила-слабость.

Я представил себе, как реактивные истребители гоняются в небе за летучей мышью, палят по ней из пушек и пускают ракеты...

Сами же развращаем людей, сами! Раз предложил, два предложил...на третий с тебя уже требуют. А мы жалуемся - с чего это вдруг да откуда взялось...

Спасибо парикмахеру, волосы у меня на голове дыбом не встали - нечему было вставать.

Даже если любишь свою работу — последний жень отпуска навевает точку.

Честность-лучшая политика.

Впрочем, в качестве примера приводилась такая забавная аналогия: допустим, что во всем мире температура стоит 36 с половиной градусов. Тогда большинство людей, имея температуру тела выше, станут свое тепло отдавать вовне, «греть природу». А вот те немногие, кто почему-то имеет температуру тела ниже 36 с половиной, станут тепло получать. И раз к ним идет постоянный приток Силы, сумеют этой силой пользоваться, в то время как куда более теплые люди бесцельно «греют природу»…

Кто мог знать, что он провод, пока не включили ток?

Мы все приговорены к смерти с самого рождения.
Но мы хотя бы можем дожить до смерти.

Я не знаю сильнее боли, Чем быть живым среди многих спящих.

Может быть, твой путь займёт всего несколько часов, а может быть - несколько дней. Страна большая, и она плывёт за окнами купе. Ты - не там. Ты - не здесь. Ты путешественник.

Ай да эксперимент! Куда нам нацистским докторам, калечащим тело! Тут под скальпель легли души....

В мире, что ни говори, нет эталона морали.