Чтиво

"Многие полагают, что книги - фабричные изделия, какие штампует гигантская машина. Вовсе нет. Книги пишут несовершенные люди. Именно ради их несовершенства и стоит читать эти сочинения."

"Литература не устанавливала справедливость, не излечивала недуги, какими с незапамятных времен страдало человечество. Она могла лишь сделать так, что отдельный человек, богатый или бедный, ненадолго становился менее несчастным."

Интересно, что хуже: вовсе не иметь вкуса или временно о нем забывать?

Нашлось объяснение и столь долгой популярности поэмы: как всякое великое произведение, она обладала свойством, позволявшим каждому поколению по-новому ее прочитывать, - в ней отсутствовал смысл.

В мире все нормально, то есть царит кошмар.

"В реальной жизни неправда плохих романов встречается гораздо чаще, нежели правда хороших, потому что хорошие романы преображают реальность, а плохие ее копируют."

Тридцать третья книга из цикла о спецагенте Ричарде (Дике) Стэппе представляла блестящего неуязвимого героя, некогда работавшего на загадочно безымянную правительственную структуру, единственное назначение которой было, судя по всему, в том, чтобы поставлять сюжеты для триллеров.

– И вы собираетесь отдать Верстак?
– Еще чего. Смеетесь? Тогда они смогут создать бездонный запас остросюжетных бестселлеров. И получат доступ к нашим тайным арсеналам, рассредоточенным по всему миру. – Пол помолчал. – В том числе к десяткам ядерных.

Практически на каждой улице висела мемориальная доска, увековечившая какое-либо мимолетное событие народной революции. Там, где доски не было, из земли торчала железная табличка:
МЕСТО ЗАРЕЗЕРВИРОВАНО ДЛЯ БУДУЩИХ ИСТОРИЧЕСКИХ СОБЫТИЙ

Поцелуй был долгим и трудным, как калифорнийский госэкзамен на звание адвоката.

В Интернете Пфефферкорн почитал о взломе кодов. Из предложенных способов ни один не сработал, хотя вдруг оказалось, что в инструкции к его стиральной машине зашифрованы начальные реплики "В ожидании Годо".

Он попробовал вплести романтическую линию, но потом ужаснулся, ибо в результате герой вышел скрытым гомосексуалистом, против чего яростно возражал внутренний голос.