Нечестивец, или Праздник Козла

Марио Варгас Льоса

Жанры

Купить эту книгу

Бумажная

1139 ₽949 ₽

Купить-17%

Бумажная

1139 ₽949 ₽

Купить-17%

Рейтинг LiveLib

4,3

331 оценка

5
53%
4
34%
3
8%
2
3%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 364Хотят прочитать 1192

Рецензии

claret1874blue
10 декабря 2013
В 2010-м году Марио Варгас Льоса получил Нобелевскую премию по литературе с формулировкой «За картографию структур власти и яркие образы сопротивления, восстания и поражения индивида». Если вторую часть этой формулировки можно отнести к большинству произведений Варгаса Льосы, то «картография структур власти» - явная отсылка к его роману 2000-го года «Праздник Козла» (“La fiesta del chivo”). В России роман был впервые опубликован издательством «Талькарт» в 2004-м году под расширенным названием «Нечестивец, или Праздник Козла». Спустя пару лет издательский дом «Азбука-Аттикус» получает монополию на издание произведений Варгаса Льосы, а после вручения ему Нобелевской премии устраивает массовое переиздание книг, в том числе и романа «Праздник Козла» (в серии «Цвет литературы», с нобелевской медалью на обложке).
Название романа отсылает к доминиканской песне-меренге “Mataron al chivo” («Они убили козла»), распеваемой по всей Доминиканской Республике летом 1961-го, после того, как заговорщики устроили покушение на «козла» - диктатора Рафаэля Трухильо, державшего в страхе и унижении всю страну тридцать лет. История этого покушения и есть ядро романа, но Варгас Льоса не был бы самим собой, если бы выстроил ее линейно и с одной точки зрения. Вокруг тщательного описания одного, последнего дня Рафаэля Трухильо (дотошный, предельно натуралистичный портрет диктатора в старости) Варгас Льоса разворачивает историю поджидающих его на дороге убийц. В лучших традициях модернистской литературы он разворачивает ее одновременно в обе стороны временной оси: в прошлое, показывая, как зрело желание избавиться от диктатора, и в будущее, уделив внимание тому, как им приходилось спасаться от преследований после убийства. (В обоих случаях чтение требует осторожности: без грандиозных описаний пыток в латиноамериканском духе не обошлось, особо впечатлительные, например, рискуют надолго лишиться способности есть суп.) Фон для этой мастерски выписанной и выстроенной нарративной конструкции составляют мстительные размышления вернувшейся на родину через много лет после смерти диктатора Урании Кабрал и ее же мучительные воспоминания о событиях, которые вынудили ее в юности бежать из страны.
Для написания романа Варгас Льоса использовал материалы, собранные во время путешествий в Доминиканскую республику в 1970-ые, в том числе беседы с «марионеточным» президентом последнего полугодия правления Трухильо – Хоакином Балагером. В своих интервью по поводу выхода романа Варгас Льоса не раз подчеркивал, что роман не претендует на документальность, и вымысел в нем ограничен только соображениями, что бы могло произойти в то время и в том месте. Но это не уберегло его от скандалов вокруг вопроса о достоверности описанных событий и упреков в клевете. Возникший общественный резонанс можно считать традиционным: публикация романов Варгаса Льосы редко обходилась без скандалов (доходило даже до публичного сожжения книг), но при этом роман «Праздник Козла» сложно назвать новаторским и уникальным.
С одной стороны, в нем можно обнаружить типичный набор характерных черт латиноамериканской прозы (переплетение сюжетных линий, временные и пространственные сдвиги, яркие образы на грани осязательных ощущений и т.д.), которые в 1960-1970-е столь ценились в литературном мире, что случился латиноамериканский бум. Сам Марио Варгас Льоса уже в ранних романах 1960-ых годов («Город и псы», «Зеленый дом», «Разговор в “Соборе”») продемонстрировал недостижимый уровень мастерского манипулирования этими чертами в выстраивании сюжетов.
С другой стороны, диктатура – это та тема, написать о которой – вопрос профессиональной чести для любого латиноамериканского автора. Литературоведам пришлось изобрести целый жанр «романов о диктаторах» (“novel del dictator”) для описания этого явления, а так же проследить его истоки с середины 19-го века, разработать систему классификаций и выработать список канонических романов. Ключевое событие в становлении жанра также связано с именем Марио Варгаса Льосы: вместе с Карлосом Фуэнтосом он задумал создать серию романов «Отцы наций». В 1967 они выступили с этой идеей на конгрессе латиноамериканских авторов: предложение было встречено с энтузиазмом, писатели принялись «делить» диктаторов. Хотя многие задуманные тогда романы так и не были написаны, а другие стали романами не о конкретных «отцах нации», а явили обобщенный образ диктатуры, обсуждение серии стало толчком для появления таких известных романов, как «Убейте льва» Хорхе Ибаргуэнгойтийи (1969), «Я, Верховный» Аугусто Роса Бастоса (1974), «Превратности метода» Алехо Карпентьера (1974) и «Осень патриарха» Габриеля Гарсии Маркеса (1975). В последующие годы жанр продолжал развиваться: ни один латиноамериканский диктатор не остался без романа, на этом материале были опробованы самые разнообразные писательские техники и стратегии, и появились даже «романы о диктаторах без диктаторов».
В условиях отгремевшего латиноамериканского бума и существования многочисленных, разноплановых, и уже приевшихся романов о диктаторах, Марио Варгасу Льосе удалось не просто создать роман, который стал популярным и вызвал общественный резонанс, но и получить за него, к всеобщему удивлению, Нобелевскую премию по литературе. Причиной удивления стали не оценки его литературного мастерства, а дихотомия «правого и левого» в политических резонах вручения Нобелевской премии по литературе. То, что премия вручается по политическим мотивам, а комитет имеет ярко выраженную левую ориентацию, давно стало общим местом в рассуждениях о том, кто мог бы ее получить. Разрыв шаблона, связанный с вручением премии писателю, который по совместительству видный неолиберальный публицист, а в прошлом еще и активный политик, с одной стороны, порождал надежду, что, наконец, литературные достоинства затмили конъюнктурные соображения, а с другой, вызывал опасения, что влияние неолиберализма распространилось и на шведских академиков. Оставив в стороне вопрос о победном шествии неолиберализма и политических пристрастиях шведских академиков, следовало бы рассмотреть трансформацию политических взглядов самого Марио Варгаса Льосы: кажется, именно в его специфической политической позиции следует искать корни той уникальности, которую он привнес в жанр романов о диктаторах.
Даже в Нобелевской речи Варгаса Льосы «Похвала чтению и литературе» бросается в глаза болезненность для него проблемы индивидуальной свободы: колкая, горькая фраза «диктатура – это абсолютное зло для любой страны, …, она наносит глубокие раны, которые очень долго не заживают» выступает и как кульминация речи, и как ее навязчивый лейтмотив. Уже с детства Марио Варгас Льоса ненавидел авторитаризм благодаря деспотичному отцу и атмосфере страха, неизбежной при регулярных военных переворотах в стране. В юности Варгас Льоса – классический левый латиноамериканский интеллектуал, читает Маркса и приветствует Кубинскую революцию. Но затем появляются сведения о цензуре и репрессиях на Кубе, в Перу после серии попыток переворотов к власти приходит леворадикальная военная хунта, а Варгас Льоса стремительно «правеет». И помимо ненависти к диктаторам приобретает столь же стойкую ненависть к повстанцам: как раз вовремя, Перу вот-вот зальет кровью в результате деятельности одной из самых жестоких леворадикальных маоистских организаций – Сендеро Луминосо (Сияющий путь). Варгас Льоса переходит от интеллигентского созерцания к активной политической деятельности примерно в то же время, что и Сендеро Луминосо – к вооруженной борьбе.
Апогеем политической карьеры Варгаса Льосы стало участие в президентской кампании 1990 года: в качестве кандидата от Демократического фронта и с программой неолиберального реформирования экономики. Свою избирательную кампанию Варгас Льоса вел преимущественно в районах действия Сендеро Луминосо, что было крайне неблагоразумным шагом: крестьянскому населению этих районов программа Варгаса Льосы, если вдруг и была понятна, то была явна чужда, в отличие от расстрелов богатых землевладельцев, учиняемых Сендеро Луминосо, которые были куда нагляднее. Тем не менее в первом туре Варгасу Льосе удалось одержать победу, но во втором туре его обходит «темная лошадка» – менее наивный и куда более хитрый (догадавшийся использовать популистские лозунги) инженер-агроном Альберто Фухимори, который сначала приводит в действие неолиберальную программу Варгаса Льосы, а затем по неизбежной латиноамериканской традиции устанавливает диктатуру. Варгасу Льосе остается только из эмиграции горько сетовать «я же вас предупреждал», искать возможные и невозможные средства борьбы против диктатуры (например, просить применить к Перу экономические санкции) и затем отбиваться от обвинений в предательстве, чтобы, в конце концов, отказаться от политической деятельности.
Фиаско политической карьеры совершило переворот в иерархии литературных мотивов у Варгаса Льосы. Прежде политические темы, диктаторы и повстанцы обитали на периферии его романов: диктатура Мануэля Одрии – фон для действия «Разговора в “Соборе”», в закамуфлированном виде повстанцы из Сендеро Луминосо встречаются на страницах романов «Кто убил Паломино Мольеро?» и «Литума в Андах» и т.д. Теперь, отягощенный собственным политическим опытом, Варгас Льоса лелеет идею романа о власти, оттачивает осмысление латиноамериканских диктатур в тоннах публицистических статей, обращается к доминиканским материалам и к фигуре Трухильо, воплощающей доведенные до крайности диктаторские черты, чтобы поставить свой финальный аккорд в теме романов о диктаторах. Сложно представить себе более глубокое осмысление роли жертв в создании диктатора, более выстраданное понимание того, как власть превращает людей в чудовищ, более болезненное описание авторитарного опыта (хотя Варгасу Льосе и не довелось испытать на себе прелестей политических репрессий и попадания в заложники к повстанцам).
Однако, судя по издательской стратегии, издательство «Азбука» мало волновали политические коннотации романа и душевные терзания Марио Варгаса Льосы, решающим фактором для переиздания в таких масштабах стало вручение Нобелевской премии. У издательского дома «Азбука-Аттикус» наблюдается нобелевский бум: если писатель получил нобелевскую премию в последние 20 лет, не был широко представлен на российском книжном рынке, то «Азбука-Аттикус» издаст все, до чего сможет добраться, и с непременной нобелевской медалью или надписью большими буквами «нобелевский лауреат» на обложке.
С одной стороны, после нескольких волн демократизации, изменивших сам облик современных диктатур, попытка осмысления авторитарных механизмов, предпринятая в этой книге, не кажется актуальной в современной России. С другой стороны, историческая и пространственная отдаленность описываемых событий рождает успокаивающие мысли из разряда «это не может случиться здесь» и «у нас это невозможно». Авторы немногочисленных русскоязычных рецензий мастерски умудряются не обращать внимания на политический заряд книги, и только в статье с одноименным названием в «Новой газете», где книга использована как повод для размышления на политические темы, указывается, что на постсоветском пространстве «попасть на собственный праздник козла» крайне вероятно. Хотя проблемы со степенью авторитарных тенденций в политическом процессе у постсоветских стран примерно схожие, только на Украине книга стала поводом для очередного политического скандала. После победы Януковича на выборах в одном из своих интервью Тимошенко посоветовала ему прочесть роман «Праздник Козла», подчеркнув, что эта книга «о том, как диктаторы внезапно утрачивают власть, находясь в зените славы и могущества ». Учитывая нынешнее местонахождение Тимошенко, похоже что, несмотря на то, что диктаторы уже не те, праздник все равно продолжается.
Читать далее
72 понравилось
16
2,1K
voyageur
19 января 2013
Может ли авторитарная власть быть красивой?
Возможно ли отыскать эстетику в суровом режиме, искажающем психику людей, извращающем власть имущих, растаптывающем судьбы и разламывающем кости неугодных? Можно ли восхищаться диктатором, который подмял под себя небольшую латиноамериканскую страну, едва выбравшуюся из аграрного феодализма? Где можно отыскать грань между кровавым тираном и гениальным политиком, отцом нации и безжалостным убийцей, патриотом и скрягой, насильником и попечителем?
Рафаэль Леонидас Трухильо Молина смог 31 год удерживать власть в геополитически и экономически слабой Доминиканской республике. Льоса предлагает прогуляться по воспоминаниям о режиме сразу по трем тропам. На первой мы рука об руку проводим день с Трухильо - Благодетелем отечества и Освободителем нации. Могучий диктатор несомненно талантливейший политик: умело сталкивает лбами соратников, с усмешкой наблюдая за их мышиной возней, не гнушается самыми жестокими формами расправы над врагами (особенно, когда у него есть свой маленький берия), смело торгуется с сильными мира сего и тщательно лелеет культ себя любимого. А еще иногда писается прямо в штаны - что поделаешь, даже у тиранов бывают проблемы с простатой.
Вторая тропка - история дочери одного из лидеров режима, умнейшего соратника вождя (Мозговитый, да), на закате режима попавшего в опалу, но сумевшего отправить дочь на обучение в США. Откуда, собственно, она и возвращается многие годы спустя, чтобы увидеть пост-трухилианский Санто-Доминго и своего отца, разбитого инсультом и потерявшего свой интеллектуальный потенциал. Барышня с дивным именем Урания воскрешает в своей памяти ужасающий ее режим - и оказывается, что ее идеальный в глазах других папа поставил политический выигрыш гораздо выше отцовского долга.
Третий путь - история заговорщиков, пулей поставивших точку в жизни Трухильо - и расплатившись за это сполна. Каждый из них пришел к желанию убить тирана по-разному. Да что там желание, это слишком слабое слово, страсть, мания, обсессия, смысл жизни, смертельная похоть и сжигающая душу месть. Они знали, что смерть диктатора так или иначе ведет их к погибели - но все равно нажали на курок, веруя, что труп Трухильо даст жизнь демократической стране и свободной нации. Умирая от изощреннейших пыток (местный берия свое дело ой как знал), они видели будущее Доминиканской республики.
И тут политологически извращенный мозг не может не спросить: а подлинные герои кто? Заговорщики, давшие начало пути демократизации страны, впоследствии героизированные и обласканные социальным пафосом? Мертвый Трухильо, в стальном кулаке зажавший как народ, так и тестикулы всех потенциальных оппонентов, воспетый и возлюбленный, а впоследствии радостно поруганный? Президент-марионетка Балагер, лебезивший перед автократом, но позже стремившийся не допустить конфликтов и демократизировать страну? Народ, тридцать лет пресмыкающийся перед своим могучим покровителем, преданно доносивший на ближнего своего, а после - плюющий на труп своего прежнего бога?
Авторитаризм несомненно прекрасен как логическая и политическая структура. Как фенолфталеин становится ярко-оранжевым в кислоте, так и душа человека проявляет свои ярчайшие качества в условиях диктатуры. Это не тоталитаризм, с его мощнейшим подавлением психики и растворением личности в массе, нет. Это его лайт-версия, власть одного, культ одного, средоточие полномочий и решений в одном. Люди счастливо бегут от свободы под сильную руку, которая дает им еду, работу, зарплату - а еще и превозносит нацию. И пусть многих не устраивает положение вещей - это тот удивительный случай, когда воля одного значительно больше суммы воли большинства. И тогда умнейшие становятся конструкторами режима, сильнейшие - его опорой, жесточайшие - его цепными псами. А где же честнейшие и достойнейшие, спросите вы. А нет их. В авторитаризме ты либо отказываешься от своей чести, либо от своей жизни.
И неизбежно возникает вопрос - диктатор умер, окей, что дальше, ребята? Привыкнув жить в уютном безволии диктатуры, мало кто может смело вдохнуть воздух свободы полной грудью и научиться брать ответственность за свою жизнь. Не ждать подачек от государства, не рассчитывать, что власть организует тебе пусть и скромный, но гарантированный путь, не верить лидерам, обещающим тебе рай на Земле, учиться думать и планировать, фильтровать и осмысливать, быть готовым на компромисс с другими. И внезапно - демократия - это далеко не сладкий леденец, дающий все и сразу. Это всего лишь инструмент, который требует навыков и сноровки.
Политика неизбежно присутствует в жизни человека. Не удивляйтесь, в книге вы обнаружите очень много знакомых вещей. Оказывается, Доминиканская республика в далеких уже 1950-х не так уж много чем отличается от советского - да и от постсоветского мира. И несомненно, не только доминиканцам нужно перерасти и переболеть авторитаризмом. Только вот болезнь может стать хронической, мутируя в новые формы.
И тогда праздник победы над тираном - Праздник Козла - может оказаться дешевым и вульгарным балаганом безвольных граждан - Торжеством Баранов.
Читать далее
69 понравилось
3
784
Julie-K
25 сентября 2025
"Тяжкому недугу — горькие лекарства...."
Когда-то давно я случайно включила фильм "Последний король Шотландии" об Уганде времен правления Иди Амина. Я до сих пор помню то чувство парализующего, безнадежного ужаса, с которым его смотрела. Подобные эмоции я пережила, читая роман "Нечестивец, или Праздник Козла" Марио Варгаса Льосы.
Этот роман, фактологическая канва которого очень близка к исторической правде, рассказывает о закате правления Рафаэля Леонидаса Трухильо Молины, доминиканского диктатора, державшего страну в страхе более 30 лет.
Сюжет романа строится на трех равнозначимых смысловых векторах. Первый - линия главной героини, одной из жертв Трухильо, вернувшейся на родину спустя 35 лет после бегства из страны. Несмотря на давность событий, нанесенные ей травмы все еще кровоточат, перенесенный ужас не дает жить полной жизнью. Вторая сюжетная линия погружает нас во внутренний мир самого диктатора, его мысли и чувства в последние дни жизни. И, наконец, третий вектор - история заговорщиков, преломление исторических событий через их сознание и судьбы, их мотивы, их переживания. И если история Урании, к счастью, вымышлена (хотя мысли об огромном количестве девушек, переживших нечто подобное, и, скорее всего, чьи судьбы сложились еще боле печально, просто сводят с ума), то фигуры ключевых персонажей, убивших Трухильо, - реальные исторические личности, и эта линия основана на реальных фактах.
Читать роман тяжело и страшно. Авторский стиль создает полное ощущение достоверности событий. Нелинейность повествования для читателя сравнима с барахтаньем в штормовом океане: как только пытаешься вздохнуть, накрывает очередная волна. В случае этого романа - волна липкого леденящего ужаса и омерзения. Факты, мысли героев, их внутренние монологи, события, отражаясь в разных сюжетных линиях и временных пластах, как будто завтавляют снова и снова возвращаться к одним и тем же неприятным переживаниям, тонуть в них, погружаться в них с головой. Эти рефрены и создают ощущение западни, из которой не выбраться.
"Праздник Козла" - попытка осмысления психологической сущности тирании. И тут тоже все страшно. Жутко от того, в каких чудовищ способна превратить людей безграничная власть. Как легко они ломают судьбы и лишают жизни. Ужасно понимать, на какие подлости и унижения люди готовы идти ради того, чтобы оставаться в милости у диктатора. Просто омерзительно видеть изнанку политики и понимать как это все работает. Но самое невыносимое - осознавать, что все это правда, существовало и, увы, будет существовать как неискоренимое зло.
"Нечестивец, или Праздник Козла" - это очень сильная книга. Даже несмотря на то, что история Урании по эмоциональному воздействию сильно проигрывает двум другим и несколько мелодраматична, даже несмотря на то, что в какой-то момент, по моим ощущениям, автор погружается в излишне подробное описание пыток. Этот роман не просто рассказывает об исторических событиях, он дает прочувствовать, что значит жить под гнетом диктатора. И хочется верить, что такие книги служат горьким, но необходимым лекарством, чтобы важнейшие уроки истории не были забыты.
Источник изображения

Читать далее
66 понравилось
0
557