Завтра я стану огнём

В штормах и войнах неверующих нет, но стоит буре стихнуть... Такие мы люди: не умеем быть благодарными вне опасности и когда это не требуется для спасения наших жизней.

В наших поражениях и испытаниях – истоки новой силы.

Мы не можем спрятаться от своих истинных эмоций, – продолжала она спокойно. – Мы можем лгать себе, надевать сколько угодно масок, можем пытаться убедить всех, что волнует судьба других и высшие идеалы… но что будет, если убрать все эти слои? Чего каждый из вас боится на самом деле?

Невероятно, как люди вообще могут полюбить море?! Жуткое, зыбкое, полное пугающей глубины место, где нет ни единой опоры. И эта тошнота – она уже будто подкатывает, хотя мы даже не отчалили от берега.

– Пустите, мой господин , – процедила я с ненавистью, раздосадованная и проигрышем, и тем, как он прочитал мои мысли, и унизительным обращением.

Так, как будто я одна из твоих глупых поклонниц, с которыми ты тут развлекаешься! Я пришла по делу. Мне… нужна помощь.

– Который я ненавижу, – процедила я едва слышно, – потому что из-за него я здесь, а не со своей семьёй. Потому что из-за него у меня ожоги на половине спины. Я бы с радостью приняла обычный дар или была вовсе без него, но… «так велели боги», – повторила я любимые слова императора, стараясь не звучать слишком ядовито.

Только ты сама решаешь, хочешь ли быть жертвой.

Рассвет и закат – особое время, – подтвердил он, усаживаясь на скамью лицом к пылающему ореолу солнца над горой. – Чувствуешь, насколько тонок сейчас мир?

Только зная, что ты чувствуешь на самом деле, ты сможешь управлять этим.

Путь каждого человека уникален, и невозможно делать то, что делает кто-то другой, и в точности “идти по его следам”. Всё равно у тебя будет другой шаг, другая дорога – и другая судьба.

Даже в самые тёмные времена мы всегда остаёмся частью света, который не гаснет.

Здесь невозможно было остаться прежним. И ты либо сломаешься, либо станешь крепче, как ствол молодого тростника – хлёсткий и гибкий.

Уроки нам даны, чтобы развиваться и расти.