
Хвала и слава. В двух томах. Том 1
Ярослав Ивашкевич
4,2
(16)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
События романа начинается летом 1914 года и заканчивается осенью 1947-го. Тридцать три года (...), вместившие в себя две мировых войны, революцию, войну гражданскую (события ее на Украине, во многом определившие судьбы героев показаны в книге) и почти двадцатилетие «между войнами». Одесса (здесь начинается действие романа), Киев, Варшава и другие города Польши, родовые дворянские (шляхетские) поместья, Париж, Германия, Испания, вновь Варшава в августе сорок четвертого. Судьбы представителей двух (а иногда и трех) поколений нескольких семей, представляющих различные слои польского общества - от дворян до рабочих. Роман, пожалуй, можно отнести к жанру эпопеи еще и потому, что он наполнен размышлениями о месте отдельно взятого человека с его «особостью», индивидуальностью в движении мировой истории, о различных позициях героев по отношению к событиям внешнего мира.
Главные и, наверное, любимые герои автора - представители польской интеллигенции, - композитор Эдгар Шиллер и его друг Януш Мышинский. Тот и другой воспринимают искусство, творчество как некую оболочку, способную отделить и защитить их от пошлости, неприглядности, а то и жестокости мира, в котором они живут. Но в конце своей жизни (трагическом у обоих) как озарение приходит понимание необходимости единения с этим миром, какого-то действия в нем, способствующего его исправлению.
У этой книги мало читателей и пока ни одной рецензии. Эти заметки, конечно, не претендуют на достаточно полный ее анализ. Просто хочется обратить на нее внимание тех, кто ищет знакомства с глубоким, умным и хорошо написанным литературным произведением.

Ярослав Ивашкевич
4,2
(16)

Стихи его хороши, но всегда почему-то напоминают рюмки, наполненные не до краев. А я не люблю, когда не доливают рюмки.

Как часто композиторы вводят в свои партитуры одним им понятные намеки, цитаты, шутки, о которых слушатель никогда не подозревает, исследователь же знает только иногда.

Я теперь понимаю, что такое одиночество в старости. Страшные долгие вечера, долгие дни одиночества; ожидание собственного конца. Нет, это ужасно! И, наверно, это худшая из всех разновидностей одиночества, потому что одиночество человека еще молодого всегда скрашивается пусть неопределенной, но какой-то надеждой.














Другие издания

