— Господин Эрол, — вскидывает голову Никос, — очень прошу вас: заткнитесь.
Он быстрым шагом направляется к особняку, мы вынуждены не отставать.
— Разве служитель Всевышнего не должен всегда быть кроток? — после недолгой паузы спрашивает Алан у хризантем вдоль аллеи.
— Должен, — тем же хризантемам отвечает Никос. — Вечером мне придётся молиться вдвое усерднее обычного. Каяться в гневливости и осуждении ближнего своего.
— Хорошо, что я не патер.
— Хорошо, что я — патер.
— Не имеете права мне сейчас нахамить?
— Помню, что рукоприкладство — грех.