Л. Н. Толстой в последний год его жизни

В. Ф. Булгаков (1886 - 1966) был секретарем Л. Н. Толстого в последний год его жизни (1910). Книга представляет собой дневник В. Ф. Булгакова, который он вел все это время, и содержит подробное и объективное описание духовных исканий Л. Н. Толстого этого периода, изображение драматических событий последнего года жизни писателя.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,7

14 оценок

5
71%
4
29%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 15Хотят прочитать 21

Рецензии

importantonce_
18 мая 2026
Читая дневник Валентина Булгакова «Л. Н. Толстой в последний год его жизни», невольно ощущаешь, будто сам оказываешься в Ясной Поляне в 1910 году — рядом с Львом Николаевичем, среди тех самых дней, полных тревоги, раздумий и едва уловимых знаков приближающегося конца. Булгаков пишет просто, без пафоса и стремления поразить читателя яркими метафорами, и именно эта сдержанность придаёт его записям особую силу: перед нами не литературная реконструкция, а живая хроника, запечатлённая день за днём тем, кто был рядом с Толстым до самого последнего часа.
Автор не пытается возвеличить или приукрасить образ писателя — он показывает его таким, каков он был: усталым, порой раздражённым, мучимым внутренними противоречиями, но при этом не перестающим думать, спрашивать, искать ответы на самые главные вопросы. В этих строках Толстой — не бронзовый монумент, а живой человек, который гуляет по аллеям Ясной Поляны, беседует с посетителями, спорит с близкими, работает над текстами, возвращается к старым книгам, размышляет о смерти и вере, о смысле жизни и своём предназначении.
Особенно ценно, что Булгаков не встаёт ни на чью сторону в семейном конфликте Толстого с Софьей Андреевной. Он описывает нарастающее напряжение без осуждения, без желания кого‑то оправдать или обвинить. Перед читателем разворачивается настоящая драма двух людей, искренне любящих друг друга, но разделённых непониманием, страхом, разными представлениями о том, как следует жить и что делать с наследием великого писателя.
В дневнике много мелочей, которые оживляют картину: привычки Льва Николаевича, его распорядок дня, интонации, жесты, любимые фразы, шутки, замечания о погоде, разговоры с крестьянами, письма, которые нужно разобрать, книги, которые хочется перечитать. Всё это складывается в целостный образ человека, до конца остающегося верным своим убеждениям, даже когда тело уже не слушается, а силы на исходе.
Поражает и то, как Булгаков фиксирует мысли и высказывания Толстого — многие из них позже войдут в сборники афоризмов, но здесь они звучат естественно, в контексте обычных разговоров, случайных реплик, утренних прогулок или вечерних бесед. Это не мудрые изречения, подготовленные для публикации, а живые слова, рождённые в потоке жизни.
Отдельные страницы дневника буквально захватывают дух — особенно те, что посвящены уходу Толстого из Ясной Поляны и его последним дням на станции Астапово. Булгаков не драматизирует, не нагнетает эмоций, но сама фактология, точная и скупая, производит сильнейшее впечатление. Ты словно стоишь в коридоре вокзала, слышишь шаги, голоса, чувствуешь общее напряжение, видишь, как близкие пытаются что‑то сделать, а Лев Николаевич уже уходит — не только из дома, но и из жизни.
Стиль Булгакова — это стиль наблюдателя, который уважает своего героя и доверяет читателю. Он не объясняет, не трактует, не даёт оценок там, где можно просто записать. И именно поэтому его дневник читается как подлинное свидетельство эпохи, как документ, в котором правда — не в громких словах, а в точности деталей, в честности взгляда, в умении увидеть великое в повседневном.
Эта книга — не просто биографический источник, а своего рода нравственное послание. Она заставляет задуматься о том, что значит быть человеком, как жить по совести, как сохранять достоинство перед лицом испытаний и как оставаться верным себе до конца. Дневник Булгакова трогает не эффектностью, а искренностью, не формой, а содержанием, и потому остаётся в памяти надолго — как встреча с чем‑то подлинным и важным.
Читать далее
33 понравилось
0
162
olga_johannesson
10 мая 2013
Мне очень нравится читать мемуары и воспоминания. Эта книга - воспоминания совсем юного восторженного толстовца Вали Булгакова, который вопреки сетованиям и уговорам маменьки оставил университет и перехал в Телятинки - поселение недлеко от Ясной Поляны. Одним зимним морозным днем он пришел ко Льву Николаевичу с просьбой взять его личным секретарем. Старый-престарый Лев Николаевич согласился, Валя жил там год, и вот мы читаем эту книгу.
Не сказала бы, что вот прямо захватывающая книга, что, скорее всего, не типично для жанра вообще. Воспоминания восторженные, часто по-детски наивные, очень много описания рутинного времяпрепровождения, довольно мало суждений Толстого, да и и те, которые представлены, скорее выставляют Льва Николаевича в каком-то даже комическом свете.
Например,

Не люблю кукушку, — внезапно произнес Лев Николаевич, — скучно! Других птиц не замечаешь, а ее замечаешь. Как замечаешь, когда собака лает… Лягушек тоже не замечаешь.

или вот:

Лев Николаевич поднялся из‑за стола довольно рано. — Как, папа, так рано спать? — спросил Андрей Львович. — Да мне надо еще много дела сделать, пасьянс разложить…

Занимательна графика издания:

Сегодня написал Лев Николаевич одно письмо, я думаю — самое краткое из всех, когда‑либо писанных. Вот его содержание: «Ростовы. Л. Т.». Написано оно «ученику III класса Федорову» в ответ на его вопрос, как произносить встречающуюся в «Войне и мире» фамилию Ростовы или Ростовы.

Из некоторых интересных мыслей:

Зашел вопрос о воспитании детей и о том, нужно ли им так называемое «образование». — Не нужно им никакого образования, — сказал Лев Николаевич. — Ведь это не парадокс, как про меня говорят, а мое истинное убеждение, что чем ученее человек, тем он глупее… Я читал статью N, тоже ученого, так ведь это прямо дурак, прямо глупый человек. И что ни ученый, то дурак. Для меня слова «ученый» и «глупый» сделались синонимами. Да что N! И этот такой же, как его, знаменитый? — Мечников? — Да, да!.. Меня Долгоруков приглашал на заседание «общества мира», где будут присутствовать французские гости, Детурнель и другие… [44] . Так он является противником антимилитаризма. Он говорит, что наука так усовершенствует военные приспособления, выдумает такие электрические торпеды, которые уж будут непременно попадать в цель, что воевать будет невозможно, и война тогда прекратится. Я хотел ему сказать на это: так, значит, чтобы не обжираться, нужно принимать рвотное, а чтобы предохранить людей от греха блуда, так надо сочетать их с женщинами, больными венерическими болезнями?!

Есть и такое:

Кто‑то заметил, не совсем удачно, что печатают всё, что бы ни написал Толстой.
— Да, это так трудно, — сказал Лев Николаевич, — так часто напишешь свойственные мне глупости, и все это попадет в печать.

Вообще, занимательное произведение, если читать его, наверное, не совсем серьезно. В некотором смысле проливает новый свет на великую личность. А для серьезного чтива Лев Николаевич поработал, так что читайте его самого!

Сладкое дедушка опять ел из одной тарелки с внучкой. — Это и приятно, — поучал он ее, — и полезно: мыть нужно не две, а только одну тарелку. И добавлял: — Когда‑нибудь, в тысяча девятьсот семьдесят пятом году, Татьяна Михайловна будет говорить: «Вы помните, давно был Толстой? Так я с ним обедала из одной тарелки».
Читать далее
14 понравилось
0
695