Долгая игра

Но, возможно, тебе нужно больше вещей в твоей жизни, которые предназначены именно для тебя.

— Как они могли не знать? — сказал Шейн. — Как кто-то мог увидеть это — увидеть тебя — и не знать о нас? — Илья так открыто выставил свое сердце напоказ, разбитое о лед так же безошибочно, как разбитое тело Шейна.
— Я не знаю, — сказал Илья.

Он не хотел говорить Шейну правду: что он чувствует себя не в своей тарелке уже некоторое время, и что становится только хуже. Что вещи, которые раньше помогали, больше не помогают. Что он беспокоился, что именно так это начиналось у его матери.

“For dessert,” Ilya said with a slight quirk of his lips, “we can look at a picture of cake.”