У вас нет других нас. Шторм Z

История с пулемётами была ниспослана нам для того, чтобы вбить в голову железное правило: «Не ищи на войне теплого места, оно очень быстро может стать холодным.

Тюрьма и война помогают как минимум определять истинные, настоящие ценности и расставлять всё по своим местам.

Страх - абсолютно нормальная реакция человека на любое рискованное мероприятие, в котором ему предстоит принимать участие

Животные - самая беззащитная форма жизни на этой войне

Тюрьма - это анабиоз, абсолютная заморозка всех жизненных процессов, буквальное убийство времени

Лучше один раз напиться крови, чем триста лет жрать падаль

Страшен враг по ту сторону фронта, но предатель и трус, облачённый властью над тобой, страшен вдвойне.

Страх — абсолютно нормальная реакция человека на любое рискованное мероприятие, в котором ему предстоит принимать участие.
Но есть страх в пределах нормы, в рамках задачи, которую ты сам определяешь как посильную, а есть страх, возникающий перед препятствием, преодоление которого ты считаешь за пределами своих сил, за гранью возможного.

Пули не свистят. Они издают неприятный стук, воспроизвести который, описать мне сейчас очень сложно

И если я говорю какие-то неприглядные вещи, о которых вам не расскажет генерал в очках, похожий на Валерку из "Неуловимых мстителей", то исключительно потому, что если об этом не буду говорить я, об этом будет говорить вражеское гадье.
Во зло нам, и в ущерб нам.

Все это просто куча металла, не способная даже нас самих защитить от несущейся с неба смерти, оглушительных взрывов мин и противного треска кассеток. Мы как дикари эпохи колониальных войн, с луками и стрелами против «максимов» белых сахибов.

Животные — самая беззащитная форма жизни на этой войне. Даже мерзкие мыши, головная боль по обе стороны фронта, сотнями тысяч лезут в окопы и блиндажи, населённые пункты постольку, поскольку разрушена их естественная среда обитания.

В глубине души мы все понимаем свою ответственность перед животными и осознаём, что если и есть здесь кто-то абсолютно невинный, то это только они…

Я только что проснулся буквально в огненном аду.
Стрелкотня кругом, во дворе разрывы, пыль, что-то где-то горит. Кто-то орёт.
И всегда, сколько бы вас ни было, найдется кто-то один, кто обязательно скажет:

• Всё, нам пизда...

  Посмотрим.

Maybe rain, maybe snow
Maybe yes, maybe no...

Задачей Берша было сделать так, что бы доверенные ему операции выполнялись на отлично, а количество Женей, расфасованных по черным полиэтиленовым мешкам, стремительно неслось к нулю.
И у Берша не было никаких сомнений, что формулу эту можно вывести только имея ресурс дешёвого мяса, не представляющего абсолютно никакой ценности.
Кто-то должен умереть, и это, по возможности не должен быть айтишник Женя из Волгограда, который женат, и у которого двое детей.

Я не могу без содрогания вспоминать свою наивность и безрассудность первых дней. Заметив, как один из носильщиков постоянно мониторит небо, я спросил, чего он боится, видно же, что мы несём раненого. Не будут же они атаковать санитаров. Как такой блаженный идиот пережил эти две недели, я, право, не знаю.

Ни у кого не должно быть сомнения в армии и во флоте.