Хозяйка

- И ты знаешь, на горных выгонах в зимнюю пору бывает неспокойно.

• Можешь дать мне свое огниво, - сказал Эрленд, продолжая смеяться. - Вдруг мне придется расстаться с моим собственным... Бросить его в какую-нибудь лешачиху, если она потребует от меня такой куртуазности, какая не подобает женатому человеку.

Нет, я не женюсь до тех пор, пока мне не придется выбирать между женой и висилицей.

Родич родичу худший враг.

Ещё никто не был более жестоким господином для мелкого люда, чем простолюдин по происхождению.

Иной раз дома противно даже смотреть на еду, но часто с жадностью набрасываешься на чужую стряпню, хотя эта пища грубая и скудная.

На Рождество никто не должен просить другого ни о чем, но каждый обязан стараться сделать как можно больше. И блажен тот, кто может больше всех послужить другим в дни праздников.

Грех – это размышлять и вспоминать о грехах, в которых мы исповедались перед священником, и покаялись перед Господом, и получили его прощение от руки и из уст священника.

Теперь она понимала, что жизнь этих двух людей вмещала в себе много другого, кроме любви к детям, – и все же эта любовь, была сильна, широка и бездонно глубока, тогда, как любовь, которую она давала им взамен, была слабой, бездушной и своекорыстной, даже и тогда, в дни ее детства, когда отец и мать составляли весь мир для ребенка.

Пыткой нельзя будет принудить Эрленда, сына Никулауса, произнести хоть слово. Он, который мог сделать и выдать все, что угодно, в порыве гнева или легкомыслия, никогда не дал бы сдвинуть себя с места силой, хотя бы на волосок.

Эрленд был самым умеренным человеком в питье крепких напитков, какого только знала Кристин, - и он пил для утоления жажды или ради общества, не придавая этому значения.

А этот Тургрим, который вечно ноет и жалуется на свой живот, - никогда Тургрим не получил бы его [Андреса] дочери, знай он, что тот такой хилый, что не может ни жить, не помереть.

Тебе следовало бы самому знать, Эрленд: густые заросли терновника и крапивы насадил ты вокруг себя... Как же мог ты привлечь к себе молодую девушку так, чтобы она не ободралась в кровь и не причинила себе ран?..

Всё, чем человек владеет, держит его гораздо крепче, чем он своё имущество.

Каждый забывает о своём греховном удовольствии, когда ему приходится платить за него.

– Я сегодня ночью думал… Когда она родила нашего старшего… ей, наверное, было не лучше тогда… если судить по тому, как она стонала. И она смогла это вытерпеть… семь раз… ради нашей утехи… Тогда, конечно, и я смогу…

– Кристин… Не строй ничего на зареве солнечных закатов и на той… любви… о которой ты вспоминаешь теперь, когда боишься за его жизнь.

– Видно, ты из тех мужчин, Эрленд, – сказала насмешливо Сюннива, – которые мнят себя столь обольстительными и прекрасными, что не ставят в грех женщине, если ее добродетель была перед ними подобна хрупкому стеклу; зато для всех других она должна быть тверда, как сталь!

– Я вижу, Мюнан, сын Борда, сказал правду, – отвечала жена. – Никогда не наступит такой день, когда ты встанешь и сам ответишь за то, что наделал.

Черта лысого, как мужу справиться с женой, раз ее нельзя поколотить, оттого, что она знатна родом и что ты должен соблюдать свою честь?.. А переспорить женщину и сам дьявол не сможет! Какая чертовка!.. И какая красавица!.. Если бы можно было лупить ее, пока она опять станет хорошей!..

Без сомнения, смерть ее была легка, – Симон видел тело Рагнфрид и говорил, что это было изумительное зрелище: Рагнфрид стала так прекрасна в смерти; ведь она же была женщиной лет под шестьдесят, и уже много лет ее лицо покрывали морщины, – но теперь оно совершенно изменилось, помолодело и стало гладким; она выглядела как уснувшая молодая женщина.