В этом мире одни лгут, чтобы разбогатеть, другие – чтобы скрыть следы преступления. Я же просто стараюсь получить хоть немного свободы.
Снова, как и в случае с "Весенним обрядом" того же автора, при чтении этой книги во избежание разочарований в голове стоит держать личность писателя. Да, детектива и классического расследования тут не в пример больше, а потому, по первому впечатлению, читается история интереснее. Но Лу Цюча - всё тот же дипломированный филолог из престижного университета, большой ученый и немного выпендрежник, так что в романе, помимо непосредственно сюжета, есть еще и интеллектуальная игра с выворачиванием канонов жанра. А еще мешанина цитат и отсылок к древнекитайской поэзии, "Айвенго", Шекспиру и "Бедным людям" Достоевского.
Самое интересное, что ситуация, когда герои сначала обсуждают персонажей "Сна в красном тереме", потом переключаются на декламирование поэмы Теннисона, а следом упоминают повесть Арцыбашева "Рабочий Шевырев", воспринимается в заданном контексте абсолютно нормально. Примерно такая же мешанина культур и идей царит и в самом описанном на страницах "Элегии" китайском городе. В безымянном населенном пункте, где женщины с бинтованными ногами живут в одном доме с дамами, разъезжающими на западных авто, а традиционные маджонговые соседствуют на улицах с кинотеатрами, где показывают немецких экспрессионистов.
За окном тем временем 1934 год. В послесловии Лу Цюча, решивший написать оммаж крутому детективу в стиле Хэммета и Макдональда с женщиной в главной роли, объясняет выбор времени действия так: интересное время смуты и разочарований, канун крупнейшего экономического кризиса, атмосфера тревоги и упадка и, конечно, полное отсутствие современных технологий, которые могли бы уничтожить дух классического нуара. В Китае тех времен действительно процветали полуподпольные детективные агентства, хотя сделать таким частником женщину кажется всё же некоторым допущением.
Главная героиня, циничная Лю Ясянь, по заданию наследницы могущественной семьи отправляется на поиски сбежавшей из дома школьницы. Аннотация русскоязычного издания несколько преувеличивает масштабы сопутствующих криминальных разборок, однако посмотреть по пути действительно будет на что. Депрессивный Китай времен Республики, сочетание золотого века творческой интеллигенции с темными временами максимального разгула коррупции и классового расслоения, борьба предпринимателей и властей с забастовками приверженцев коммунизма и профсоюзов, увлечение всем западным при попытках сохранить собственные национальные корни - и всё это фоном к психологическим конфликтам и семейным травмам, лежащим в основе ключевой загадки.
Интересным показалось и то, как автор переосмыслил канон hardboiled detective и классического нуара. Женщина в роли нахрапистого и разочарованного в жизни и людях сыщика, дымящего сигаретами во время слежки и активно прикладывающегося к бутылке у себя в конторе - это одно. Но как вам Homme Fatale вместо приличествующей жанру роковой женщины? К тому же роковые мужчины здесь выступают более сложно, нежели в роли соблазнителя. Штамп выворачивается наизнанку тоньше - не через любовную линию, а через структуру власти и манипуляций. В развитие этой темы героиню делает одиночкой не природный цинизм и отсутствие привязанностей, а семейная драма. Оттуда же растут корни самого страшного в сюжете насилия. Нуар у Лу Цючи снижает звук и становится чуть ли не камерным, ведь внешний, чисто физический экшн во многом подменяется насилием психологическим, реализуемым посредством социального давления и семейных уз.
Однако главное ниспровержение канонов относится к финалу истории. В то время как даже в самом мрачном нуаре сыщик в итоге обязательно находит убийцу и, пусть и разочарованный в жизни, но всё же передает его правосудию или вершит его сам, восстанавливая хотя бы относительный порядок, в "Элегии" разгадка тайны не приносит облегчения никому. Правда оказывается настолько грязной и разрушительной для всех участников, что ее раскрытие лишь усугубляет трагедию. Лю Ясянь не спасает мир и уж точно не очищает город. Она лишь констатирует неизбежный крах старого порядка, и эта финальная мрачность хоть и разворачивает историю в сторону традиционно социальных азиатских мотивов и изящной китайской меланхолии, но всё же может разочаровать любителей классического детектива с непременной победой добра над злом.
Иногда я думаю, действительно ли все люди обладают сознанием и свободой воли, или только некоторые, а остальные живут, управляемые какими-то другими, физиологическими законами, словно ходячие мертвецы.
Приятного вам шелеста страниц!
16 понравилось
