Цитаты из книги Пікова дама

«Пробки хлопали поминутно, стаканы пенились и шипели беспрестанно, и мы со всевозможным усердием желали отъезжающему доброго пути и всякого блага».

мучительно любопытен

...иль вся наша
И жизнь ничто, как сон пустой,
Насмешка неба над землёй?

И станем жить, и так до гроба Рука с рукой дойдем мы оба, И внуки нас похоронят…»

Слуги стали разносить тарелки по чинам, в случае недоумения руководствуясь лафатерскими догадками, и почти всегда безошибочно.

Через неделю она ему улыбнулась…

— «Теперь о деле… К вам моего повесу»… гм… «держать в ежовых рукавицах»… Что такое ешевы рукавиц? Это должно быть русска поговорк… Что такое «дершать в ешевых рукавицах?» повторил он, обращаясь ко мне. — Это значит, — отвечал я ему с видом как можно более невинным, — обходиться ласково, не слишком строго, давать побольше воли, держать в ежевых рукавицах. — Гм, понимаю… «и не давать ему воли»… нет, видно ешевы рукавицы значит не то…

Внезапное сумасшествие Дубровского сильно подействовало на его воображение и отравило его торжество.

Надеюсь, что вы не заставите меня раскаяться в моей снисходительности.

Хоть конечно мой товар не то, что ваш: живой без сапог обойдется, а мертвый без гроба не живет». — «Сущая правда, — заметил Адриан;

Избалованный всем, что только окружало его, он привык давать полную волю всем порывам пылкого своего нрава и всем затеям довольно ограниченного ума.

Нет сомнения, что русские женщины лучше образованы, более читают, более мыслят, нежели мужчины, занятые бог знает чем.

Стыдись, — сказала она, — разве женщины не имеют отечества? разве нет у них отцов, братьев, мужьёв? Разве кровь русская для нас чужда? Или ты полагаешь, что мы рождены для того только, чтоб нас на бале вертели в экосезах, а дома заставляли вышивать по канве собачек? Нет, я знаю, какое влияние женщина может иметь на мнение общественное, или даже на сердце хоть одного человека. Я не признаю уничижения, к которому присуждают нас.

Требовали от неё, чтоб она одета была, как и все, то есть как очень немногие.

Кто не проклинал станционных смотрителей, кто с ними не бранивался?

- Тише, молчать,- отвечал учитель чистым русским языком, - молчать или вы пропали. Я Дубровский.

Когда я в комнате моей 

Пишу, читаю без лампады, 

И ясны спящие громады 

Пустынных улиц, и светла 

Адмиралтейская игла, 

И, не пуская тьму ночную 

На золотые небеса, 

Одна заря сменить другую 

Спешит, дав ночи полчаса. 

Маша не обратила никакого внимания на молодого француза, воспитанная в аристократических предрассудках, учитель был для неё род слуги или мастерового, а слуга иль мастеровой не казался ей мужчиною.