Просто в обществе не принято признаваться вслух, что тебе грустно, потому что люди сразу начинают думать, будто ты пытаешься привлечь к себе внимание. Ненавижу.

А потом наступает момент, когда все сидят, погрузившись в свои мысли. Так бывает, когда заканчивается фильм. Ты выключаешь телевизор, экран темнеет, но некоторые сцены проигрываются в голове, и ты думаешь: а если это моя жизнь? Что, если это случится со мной? Почему я не заслуживаю такого счастливого финала? Почему жалуюсь на свои проблемы?
Не знаю, что случится с нами и с нашей школой. Не знаю, как долго еще я буду в таком состоянии.
Знаю только, что я здесь. Я жива. И я не одинока.

Все врут. Все вокруг ненастоящие. Никому и ничему нельзя доверять. Эмоции — смертельная болезнь человечества. И мы все умрем.

— У тебя был плохой день?
— Да. Как и всегда.

— Нет, ну правда, у всех, кого я знаю, есть проблемы. Как будто в мире вообще не осталось счастливых людей. Ничего не получается так, как должно. Даже у тех, кто кажется идеальным.

Мои хобби — пить диетический лимонад и вести себя как язвительная сволочь.

Я поняла. Мне сложно общаться с людьми. Но после случившегося в субботу мне кажется, что не общаться, может быть, даже хуже.

Всегда можно сказать, о чем человек думает, если посмотреть, чтó он читает.

— Мне не нравятся подделки, — говорю я. — Истории с идеальными героями и сюжетом. О том, чего в настоящей жизни быть не может.

Папа поступил в университет в тридцать два года и получил степень по английской литературе. Сейчас он работает в IT.

Я уже не помню, когда не была серьезной. Насколько я знаю, я пришла в этот мир, источая цинизм и вопрошая, скоро ли пойдет дождь.

— Так и есть. «Гордость и предубеждение» просто кошмарный роман. Я едва смогла продраться через первую главу.
— Почему?
— Это же литературный эквивалент ромкома с отвратительно подобранными актерами.

Когда смотришь фильм, ты вроде как наблюдаешь за происходящим со стороны. А когда читаешь книгу — оказываешься внутри. Ты — главный герой.

Меня нельзя назвать верующей в строгом смысле слова, и, возможно, это означает, что я попаду в ад, если он вообще существует — что, давайте начистоту, маловероятно. Впрочем, эта перспектива меня мало тревожит, поскольку, что бы ни ждало меня в аду, вряд ли там хуже, чем здесь.

Мы живем в капиталистическом мире, где каждый покупает музыку только потому, что ее купил кто-то еще.

Я говорила раньше и скажу еще раз: раздельное обучение — ужасная идея.

• Счастье - плата за глубокие мысли, - говорит он.
  - Это ты кого сейчас процитировал?
  Он подмигивает мне:
  - Себя.

“Sometimes I just wish I were a normal human being. But I can’t. I’m not. No matter how hard I try. And then the school was burning and I thought . . . something told me it might be a way out of all this. I thought it would make me feel better, and you feel better.”

“Well, you’re not getting any sympathy from me,” I say.
Because he gave up. Lucas gave up. He let these stupid, imaginary feelings control his life, and he made bad things happen. Very bad things. Which caused other bad things to happen. This is the way the world works. This is why you never let your feelings control your behavior.