I suppose that is one of the purposes of all reading. It helps you live lives beyond the one you are inside. It turns our single-room mental shack into a mansion. All reading, in short, is telepathy and all reading is time travel. It connects us to everyone and everywhere and every time and every imagined dream.

To properly know mathematics is to know the only thing that can be assuredly known. Politics and sociology and history and psychology have facts you have to interpret. But in mathematics facts are just facts. There is no arguing. There is no left-wing or right-wing algebra. There is no sin in geometry and no guilt in trigonometry.

The point of desperation is often the point of truth.
When things are wrong, we need to reach rock bottom in order for change to happen. We sometimes need to feel trapped in order to find the way out. We don’t meet ourselves in the light and air. We don’t understand the radio when the song is playing. We sometimes need to smash the thing to see how it is made.

Nearly everything is really interesting if you go into it deeply enough.

People say that love is rare. I am not so sure. What is rare is something even more desirable. Understanding. There is no point in being loved if you are not understood. They are simply loving an idea of you they have in their mind. They are in love with love. They are in love with their loving. To be understood. And not only that, but to be understood and appreciated once understood. That is what matters.

You see, if you want to visit a new world, you don’t need a spacecraft. All you need to do is change your mind.

You said sorry when you didn’t need to. You said sorry for things you hadn’t even done. I always find it interesting when people do that. It is like an admission that everyone in the world is a little to blame for everything.

Someone once told me that the way to die happy is to die complete. To live like you eat a delicious meal. To devour and enjoy every course so that when you have finished you are full, and enjoyed every mouthful, but aren’t too sad there is no more.

I had that terrible English habit of believing the only barrier in linguistic comprehension was not repeating things enough.

Joint pain was like grief. The more you thought about it, the more it hurt, but you couldn’t not think about it because it bloody hurt. Vicious circle.

Ты сказал в своем письме, что ты во тьме и тебе нужен свет. Что ж, не торопи его. Он придет. Порой свет есть, только мы его не видим.

Мы хотим знать, что найдем любовь, что будем здоровы, блестяще закончим учебу, найдем хорошую работу, получим достойную пенсию. Мы жаждем решений, мы хотим, чтобы все было предначертано. Хотим знать, что все закончится хорошо. То есть хотим спойлеров и как можно меньше тайн. Но в чем же тогда радость?

Поэтому всякий раз, глядя на себя в зеркало, она видела лишь наполовину живого человека. Медленно падающее дерево в нехоженом лесу.

Люди, которых мы сильно любим, кажутся нам вечными. И новость, что их больше не будет рядом, равна новости, что воздух или океан исчезнут. Будто сама вселенная рушится.

Разница между даром и проклятием порой всего лишь в том, как на них посмотреть.

Знала, что погибнет…

Я гадала, начала ли я новую эпоху или же взяла с собой слишком многое. Это ведь и есть жизненное испытание? Двигаться вперед, не отрицая пройденное. Знать, за что стоит держаться, а что — отпустить, не разрушая себя.

Но в жизни есть многое, чего мы не знаем. И наш разум способен на большее, чем нам кажется.

Я предпочту один день на Земле целой жизни где-то еще. Это и есть мой рай.