Цитаты из книги Дом страха

— И кто позволяет своим детям шататься по улицам посередь ночи? — пробурчал Сержио, когда Танесса повернула руль, разворачивая машину.
— Не думаю, что кто-то им это позволил, — отозвалась она. — В смысле… я и сама, бывало, смывалась из дома, когда была в их возрасте. Мои родители так ничего и не просекли.
— Это вопиющая нерадивость, вот что я тебе скажу! Люди должны присматривать за своими детьми.
— А ты сам и за попугаихой своей едва ли способен присматривать! — ответила Танесса, бросая взгляд на компашку молодых людей, с хохотом бредущую по улице — наверняка в очередной бар.
— Габриэла — очень сложное создание, понятно? У нее просто бывают капризы.
— Угу, у детей тоже бывают капризы.

— Сержио, да не собираюсь я заниматься серфингом в марте! — отозвалась Танесса, у которой предложение напарника просто не укладывалось в голове. Вот уже третью смену подряд тот пытался приобщить ее к своему хобби, которое можно было назвать лишь заигрыванием с гипотермией. — Посмотри по сторонам! На прошлой неделе снег шел! Если хочешь помереть от пневмонии, флаг тебе в руки, но почему ты пытаешься и меня за собой утащить?
— А «мокрые» гидрокостюмы[6] на что? Было бы о чем говорить!
— Так они же мокрые! Я ухитряюсь отморозить жопу всякий раз, вылезая из машины, а на мне куртка, два свитера и шарф — и все они абсолютно сухие. Ты хочешь, чтобы я напялила на себя мокрые шмотки и прыгнула в ледяную воду? Ты просто псих.
— Да не почувствуешь ты холода!
— Может, ты и не почувствуешь. Твой мозг давно отмер — ты вообще ничего не почувствуешь.

— Уже еду, — пообещала Ханна, после чего отключилась. — Мне надо идти.
— А в чем дело? — спросил Боб.
— Одной подруге срочно нужна моя помощь. Это полицейский вопрос.
В голове у Боба несколько секунд прокручивались шестеренки.
— Так вы — коп?
— Угу. Детектив. — Ханна бросила на столик две купюры.
— О! — вымолвил несостоявшийся ухажер.
Ханна встала.
— Все было просто замечательно, — произнесла она таким тоном, что становилось ясно: замечательно, как чирей на заду.
— Может, как-нибудь еще разок состыкуемся, — пролепетал Боб.
— Обязательно, — заверила его Ханна.
Да ни в жисть! Даже если этот Боб с Дэвидом Фергюсоном останутся последними мужчинами на земле.

Чуть раньше тем же вечером детектив Ханна Шор успела свайпнуть вправо в «Тиндере»[2] и теперь по полной программе влипла в свидание с двадцатипятилетним безработным «старичком» в шляпе лепрекона[3]. И сама до конца не понимала, что ее больше раздражает: что этот Боб Миллз счел умилительным явиться на свидание в такой шляпе или что она сразу не развернулась и не ушла, едва ее увидев. Это было жульничество, самое натуральное. На фото в «Тиндере» не было у него никакой шляпы, и ни в его описании самого себя, ни в тегах ничего подобного не упоминалось. Боб просто написал, что парень он приветливый и веселый и что любит собак.

День святого Патрика, на улицах не протолкнуться от пьяных взрослых, орущих и гогочущих. По пути сюда Грейси заметила, как какого-то мужика безудержно тошнит на углу. А через несколько минут им попалась слившаяся в объятии парочка, зигзагом бредущая навстречу, — парень запустил руку прямо в штаны девице. Грейси надеялась, что никогда не вырастет, — это ведь так отвратительно… Она испытала заметное облегчение, когда весь этот разгул остался позади и они наконец свернули в сторону детской площадки на Бейбл-лейн, где Эбби договорилась встретиться с Ноэлем.

Теперь они с Кармен пытались разобраться с другой непростой ситуацией — сексом. Все-таки неплохо заниматься этим делом время от времени. Но у детей было другое мнение по этому вопросу, особенно у Рори, пребывающего в младенческом возрасте. Похоже, у младшенького резались зубки, хотя никаких наглядных свидетельств тому пока не наблюдалось. Рори не знал, как сказать: «У меня режутся зубки, пожалуйста, помогите!» — или еще хоть что-нибудь, раз уж на то пошло. Просто просыпался каждый час или два и истерически орал, напрочь отказываясь угомониться. Кармен говорила, что дело просто в зубах. Но временами Бернард подумывал: уж не является ли этот младенец воплощением зла? Иногда он подмечал в глазках Рори злобный огонек — такой, который до сих пор видел лишь в глазах у психопатов.
Секс практически недоступен, когда знаешь, что в любой момент тебя прервет орущее дитя. Наверное, это был невольный рефлекс, призванный сократить уровень конкуренции. «Никакого секса» означало «больше никаких мелких братьев и сестер». Бернарду хотелось сообщить Рори, что тому не о чем беспокоиться. Больше братьев и сестер у него не будет. Никогда. Не будет, пока от Бернарда в этом доме еще хоть что-то зависит.

Ханна мысленно прокляла себя за отсутствие плана аварийной эвакуации. У любой женщины, отправляющейся на свидание, есть подруга, которая звонит ей в условленный час, — такой звонок может потенциально превратиться в экстренный, если к этому призовет ситуация. У любой, но только не у Ханны Шор. Нет уж… Ханна Шор идет на любое свидание, как будто оно настоящее, — словно собирается выйти за парня из «Тиндера» замуж.
Ну что ж, замуж за Боба она точно не пойдет, и даже секса у них не будет, несмотря на его широкие плечи и тугую попку. Просто придется сослаться на головную боль. Хотя он наверняка произнесет спич и на тему головной боли. Боб наверняка знает, как правильно лечить и этот недуг.