Цитаты из книги Финансист

Человек, который сумел украсть полмиллиона долларов и обвести вокруг пальца весь город, конечно, пускается в самые удивительные приключения, а Эйлин выглядела как настоящая искательница приключений.

Его душевное равновесие поддерживалось только непоколебимым сознанием собственного достоинства. В конце концов он все же Фрэнк Каупервуд, а это что-нибудь да значит, как бы он ни был одет.

Что касается посещения Каупервуда членами семьи, (...), по правде говоря, он пока еще не испытывал желания видеть кого-нибудь из них. Ему осточертел весь строй общественной жизни. Он хотел сейчас только одного — забыть суету, среди которой жил раньше и в которой, как оказалось, было мало проку.

Тюрьма, конечно, останется тюрьмой, но есть надежда, что для него она не будет таким кошмаром, как для многих других.

В отличие от большинства людей в его положении, он (Каупервуд) не терзался угрызениями совести и не считал себя виновным в бесчестном поступке. Ему просто не повезло.

— Что же тебе подарить к рождеству? — Ничего. Мне ничего не надо. У меня есть мои дети. Фрэнк улыбнулся. — Будь по-твоему, — ничего, так ничего. Но мать знала, что он непременно купит ей какой-нибудь подарок.

Республиканской партии нужен был козел отпущения, и для судии этим одним уже все было сказано.

Он (судья Пейдерсон) благоговел перед богатством и силой. В его глазах Батлер, Молленхауэр и Симпсон были великими людьми, а кто могуществен, тот и прав.

Всем обязанный партийным заправилам, он (судья) готов был, конечно, по мере своих сил, на что угодно, лишь бы способствовать интересам республиканской партии и выгоде своих хозяев, большинство людей не дает себе труда поглубже заглянуть в механизм, называемый совестью.

Но, как и всякий судья, выдвинутый определенной партией, в данном случае республиканской, он был предан ей до мозга костей, и потому был судьей пристрастным.

А святость закона между тем вознесена, подобно стягу, во славу властей предержащих.

Старательно используя каждую мелкую удачу, извлекая выгоду из каждого мало-мальски удобного случая, рабски прислушиваясь к властному голосу своей партии и угодливо повинуясь всесильному капиталу, он (судья Пейдерсон) сумел достигнуть своего нынешнего поста.

Технику судебного дела и законы он (Судья) знал хорошо, но понятия не имел о том, что знают мудрые судьи, то есть о подлинной жизни, о том неуловимом сплетении обстоятельств, которые взывают к сердцу судьи, опрокидывая все писаные законы, а временами даже свидетельствуя о полной их непригодности.

- Все на свете так или иначе выходит наружу.

- О, Фрэнк, как я тебя люблю! Я просто убита горем! Но, может быть, ты еще избегнешь банкротства? Впрочем, что нам до этого, родной мой, ведь все равно ничто не изменится, правда? Разве мы будем меньше любить друг друга? -(Эйлин).

- Вы слишком широко размахнулись! Я не имел права так рисковать! -(Стинер).

Если он не сумеет обернуться, то в десятках гроссбухов Филадельфии рядом с его именем появится слово «банкрот».

Его разум всецело сосредоточился на одной мысли — как спасти свое финансовое положение.

Как и всякий человек, преступивший правила морали своего времени, Эйлин то и дело возвращалась мыслью к гибельным последствиям возможного разоблачения.

При виде дочери старый ирландец понял яснее чем когда-либо, что вырастил птичку с редкостным оперением.