Блог Бабы Яги

– В зоне поражения только лапы и частично хвост, – успокоила Яга кота. – Хотя мне все равно страшно за тебя. Может, останешься с Баст в Изольде?
– Не веришь ты в меняу, хозяуйка… – фыркнул кот. – Я ведь как умею, забыла? Мерцать. Здесь пропал, там появился. Так яу, собственно, и собирался разобраться с рогатыми, а мне не дали. Порвал бы их, как тузик грелку, на раз‑два.
– В тебя я верю, – твердо ответила Яга.
А вот в руководство, дергающее за веревочки, – нет. Эта невысказанная фраза очень ясно повисла в воздухе. Никто из нас не верил.

В чем отличие салюта Победы в этом городе от других городов? Я не знаю. В одном уверена – воспринимается по‑другому. Думаю, даже если ты здесь не родился, город может стать твоим по духу. Это сложно и просто одновременно, если ты открыт душой, не очерствел, способен сопереживать. Впустить в себя дух города – это позволить ему рассказывать истории каплями дождя, песней ветра. В случае с Питером я поняла, что мы сроднились, когда стук метронома первый раз отозвался в душе. Я не отсюда, но, мне кажется, память стен и улиц вплелась в мою ДНК, я чувствую гордость и щемящее чувство, что не имеет названия, когда стучит метроном в минуту памяти.

Он еле‑еле закончил школу, поступил в ПТУ, выучился на сварщика. В это время сленг, стиль одежды и выражение лица как защитная оболочка отпугивали от него людей, не приходилось напрягаться, чтобы понравиться. Между тем он любил книги: мог процитировать без запинки Шекспира, Достоевского. Любил слушать культурные беседы, хотя участвовать в них стеснялся.
Видимо, вселенная услышала его переживания и послала подругу, которая не обращала совершенно никакого внимания на его манеру речи, и кару небесную – несносную кошачью леди. Бастет раскусила его довольно быстро: и про память, и про затруднения с общением. Она язвила, но проявляла крайнее терпение, и ледяное спокойствие свалившейся на голову кошки понемногу давало свои плоды. Вот с ней‑то он сейчас и упражнялся в нормальной речи.

Это Супчик?
– Мыш, это ты сейчас говорил?
– Яга. Слышишь, – повернул он ко мне свою мордочку.
– Писарь. Гнать.
Вот те раз! Я его понимаю, но что такое писарь?
–Бальтазар, что это он говорит такое – «писарь»?
– Летописец заходил, пока мы без сил валялись, он его прогнал, – пояснил кот и лизнул мыша.
Новые умения, значит я поднялась на уровень выше. Хотя по тем ощущениям, что мы пережили, должна не сходя с места стать Ягой восьмидесятого уровня с компаньоном не меньшего ранга.
– Ягуся, пока мы не вышли наружу, яу должен тебя подготовить. – Голос кота звучал уже немного бодрее. Я превратилась в слух. – Ты – пограничник. Изба – портал между миром живых и миром мертвых. Последняя трапеза и веник необходимы для душ, их ты должна проводить в иной мир. Твоя основная работа в этом, хозяуйка.
Он тяжело вздохнул и положил голову на лапы, выжидающе глядя мне в глаза.

– Сам ты обморок, рогатый переросток! – вспылил Тоха и сразу отшатнулся: видимо, бес сбросил личину, и наш голубь сизокрылый осознал, что наблюдать с подоконника и оказаться рядом – не одно и то же. Длинный хвост с кисточкой молниеносно обвил шею Тохи и с силой сжал.
– Казимир! – крикнула я, но это не возымело действия.
Хвост сжался еще, несмотря на хватающиеся за него руки, а потом Тоха кашлянул и… рассыпался. На полу и на всех свободных поверхностях, включая тазики и ведра, сидела огромная стая голубей, укоризненно глядя на нас. Казимир отвесил челюсть и поскреб когтями затылок:
– Курлы, блин!
Парень собрался обратно. Интересное зрелище: появляется тень человека, а в нее вливаются птицы, растворяясь и наполняя. Потрясающе быстро.
– Ты че, чепушила? Хошь разборок, так давай по‑пацански, по понятиям!
– Спокуха, братан, – подмигнул ему бес.
– Тебе же подмастерье нужен был, – подал голос кот из рюкзака, я вытащила его наружу. – Все веселье пропустил!
– Казимир, это Тоха, он спас мне жизнь.
Пришлось рассказать мастеру краткую историю возвращения от Кощея. Глаза беса из синих стали ярко‑красными, он дергал хвостом и, кажется, осматривал меня на предмет повреждений, а потом протянул Тохе руку:
– Я, Казимир, беру тебя в подмастерья, пока «Лукоморье» не добралось. Будешь жить у меня, голубок, посмотрю, на что ты способен. Согласен?
– Если не будешь кидаться на меня, не люблю драки.
На том и порешили. Я отдала бесу лягушек и поблагодарила за ступу, мы наконец обменялись номерами.
– Можешь называть меня Каз. И я поздравляю тебя с пробуждением, Яга.
Мы уехали, оставив Тоху с Трехрогим. Надеюсь, перья не полетят.

Летописец. Заметка № 2
На моих глазах едва не разыгралась трагедия: неопознанное автотранспортное средство на магическом управлении намеревалось сбить Ягу, но ее спас некто неизвестного вида, не принадлежащий ни к одному классу сказочных персонажей. Человек‑голубь. В жилище проникнуть не могу – как я и говорил, дух дома помочь отказывается. Прошел мимо меня в жилище Яги, потом вышел с блестящими глазами, а что узнал – не скажет, воздействовать на него не могу.
Попробовал собрать информацию методом слежки, пока мало что можно сказать: живет один в неопрятном съемном жилье, вещей – только одна спортивная сумка, постоянно грызет семечки, с соседями не общается. Имеет дурные привычки, как большинство людей. Пока это все, но необходим контроль за персонажем, как бы не вышло чего. Передам отчет в организацию сегодня же.

Летописец. Заметка № 1
Я не могу проникнуть в жилище Яги, отчет дополнить нечем. Навел справки, здесь проживает дух дома ЛСР Х745/2, я его призвал. Он намного ниже меня рангом, потому обязан выполнять приказ. Яга не обезопасила свой дом от духа, я рассчитываю на шпиона.
К моему безграничному удивлению, дух на свой номер отзываться отказался.
– Меня зовут Гомер! – заявил он. – Соблюдай субординацию, дух.
– Что вам нужно?
– Знать, чем занята Яга.
– Зубы чистит, кушать готовит, в душ пошла. Чем еще дома заниматься?
– Не дерзи. Иди и доложи мне потом.
– Нет.
– Что?
– Я не стану.
– Тогда я доложу о тебе.
– На здоровье. А я скажу Яге, что вы подглядываете. Видел я, как вы через порог кувырком летели. Еще хотите? Как далеко она вас отправит за шпионаж?
И ушел, бормоча под нос гадости. Когда молодая Яга успела завести верных друзей? Придется искать другие пути для наблюдения.

– Стать хозяйкой леса. Пойдем звать зверей, освоим одну из многих твоих способностей.
– Звать? Как?
– Ты знаешь, это уже в тебе.
Мы покинули дом, перешли через озеро и обошли по кругу, поближе к частоколу деревьев. Стемнело еще больше, того и гляди дождь пойдет. Отражение моей души, как в зеркале. Тут при всем желании не скроешься за фальшивой улыбкой, сама себя не обманешь. Супчик летал высоко, трапезничал насекомыми, Бальтазар деловито трусил рядом, все нормально.
– И что делать‑то? – спросила я, остановившись.
– Подумай, кого бы ты увидеть хотела.
– Никогда не видела живую лису вне зоопарка.
– Вот и зови.
Я смотрела на ели, стараясь хоть что‑то разглядеть между стволами, лес был дремучий, здесь не ступала нога человека. Я вглядывалась в чащу, думая о том, как здорово было бы увидеть лису. И чаща ответила мне. Нет, не голосом, конечно. Показалось, что к глазам поднесли подзорные трубы – так резко приблизился лес; показалось, что я лечу сквозь подлесок, лавируя между стволами, проношусь над полянками, перепрыгивая через упавшие мшистые стволы. Кажется, я неслась физически, но мое тело стояло, где стояло, это я знала точно – тяжелый кот сидел на моих кроссовках, якорем держа в реальности. Я моргнула и очнулась. От резкой остановки тело потеряло равновесие.
– Ты привыкнешь, немного тренировок – и станет легко, – довольным голосом произнес кот. – А вот и лиса.
Действительно, рыжая неторопливо бежала в нашу сторону, остановилась в нескольких шагах и замерла в ожидании. Я смотрела в янтарные лукавые глазки и улыбалась.
– Красавица, – шепнула я, не зная, что с ней делать дальше. – Иди.
Она махнула пушистым хвостом и умчалась.
– Продолжим? – предложил кот.
– Да!