Убрать Картера

Под правым глазом у нее был синяк, которому еще предстояло налиться всеми цветами радуги.

- Если вы путешественник, то я – Твигги...

По тротуару туда-сюда сновали обвешанные покупками потные женщины.

Всегда можно поцеловаться и помириться, – сказал я. – Или ты сначала миришься, а потом целуешься?

За темными очками скрывались мысли самого разного сорта.

Тот, кто получил удар в пах, покачивался, держась за живот, и пытался забыть о том, что он жив.

Она стояла наклонившись, так что я мог видеть, что у нее под юбкой аж до самой этикетки.

– Думали, что меня уже повязали?
– Что-то вроде этого. Ты расшалился.
– Я еще не закончил.

– Я хочу, чтобы ты сделала кое-что для меня, – сказал я.
– Ага, чтобы меня опять избили?
– Этому не бывать.
– Как же!
– Они мои друзья.
– Это должно меня успокоить, да?

– Что ты собираешься делать?
– Сидеть в машине и насвистывать «Правь, Британия».

Привлекательного типа в элегантном наряде звали Голландец Питер. Менее привлекательного – Кон Маккарти. Он мало чем отличался от Джека-потрошителя.

Один был очень высоким и напоминал грубоватых красавчиков с рекламы лосьона после бритья. Имидж пижона портили только ботинки.

В ее взгляде не было особой любви ко мне, но этого и не требовалось. От женщин, которые носят зеленое белье, это не требуется.

Они знают, что ты не из тех, кто сначала задает вопросы.

Я защелкнул ружье.
– А если вернутся, ты воспользуешься этим?
– Не глупи. Достаточно только нацелить его, чтобы получить результат.

– Сколько их?
– Четверо.
– Включая Торпи?
Он кивнул.
– Тогда трое, – подытожил я.

По сравнению с игравшей в заведении группой, Дейв Ди, Доузи, Бики, Мик и Тич были не хуже квартета Моцарта.

Его язык время от времени высовывался изо рта и быстро пробегал но губам, как колюшка, снующая под водой.

Клуб был переполнен. Музыка, пение и женщины отсутствовали. Присутствовали только плохое освещение, хорошее темное пиво, дощатый пол и барная стойка…

Прохожих было много, однако ни меня, ни Торпи они не интересовали в той степени, в какой их интересовали мы.