Звезды смотрят вниз

Грэйс промолчала. Она придерживалась простого правила: ничего не говорить там, где молчание - лучший ответ.

«Не убий» – вспомните эту заповедь, и войне завтра же наступит конец!

– Законного убийства не существует.

Сильнейшее сокращение пособий по безработице оправдывали нелепой фразой, что «все должны одинаково приносить жертвы». При этом на жертвы со стороны рабочего рассчитывали твердо, на жертвы же со стороны других слоев общества – гораздо меньше.

— Когда хочешь жить в своё удовольствие, надо иметь деньги.

До тех пор пока будут частные хозяева, которые гонятся за большой прибылью, жизнь рабочих не может быть в безопасности.

— Вы на меня всё ещё сердитесь, Лаура? — спросил он смиренно.
— Я о вас просто не думаю.

Поражение позорно лишь тогда, когда влечет за собой покорность.

Леннард, который не произнес в своей жизни ни единой речи, который в свои редкие посещения палаты только и делал, что угощался в буфете или решал «головоломки» в курительной. И это один из законодателей страны!

Я не могу себе представить Иисуса Христа, который сидит у английского или германского пулемета и десятками уничтожает ни в чем не повинных людей.

— У вас добрые намерения, Лаура, — сказал он хрипло и пошатнулся. — И у меня тоже всегда были добрые намерения. Мы оба люди добрых намерений. — Он рассмеялся. — Но сделать мы ничего не можем.

Но, несмотря на всё это, Гарриэт была кротка, никогда никто не слыхал, чтобы она спорила из-за чего-нибудь с мужем, она всегда была послушной, покорной, отзывчивой женой. Она не уклонялась никогда от интимных обязанностей жены. Она всегда была к услугам своего супруга: в постели. У неё было пышное белое тело и мина святой. В ней что-то странным образом напоминало корову. Но она была очень благочестива. Может быть, это была священная корова.

Бешеный бег автомобилей был как бы символом человеческой жизни, этого движения в одном направлении. Всё вперёд да вперёд, вперёд да вперёд. Всегда в одном направлении. И каждый сам по себе.

Что пользы предлагать человеку камень, когда ему нужен хлеб.

- Я отказываюсь от военной службы.

• Ну, полноте, не может быть, чтобы вы это говорили серьёзно!
• Я говорю серьёзно.
• Почему вы отказываетесь воевать?
• Я не хочу никого убивать.
• Говорите громче! Вас и рядом не слышно.
• Я не хочу никого убивать.
• Но почему?
• Это против моей совести.
• Э, слишком чуткая совесть никому добра не приносит!

Он размышлял: "Отчего я здесь? Оттого, что отказался убивать, отказался пойти и воткнуть штык в тело другого человека где-то на пустынной полосе земли во Франции". Его сюда посадили не за убийство, а за то, что он отказался совершать убийства.

Вы думаете, он очень печется о нуждах тех двадцати с лишним тысяч дерхэмских шахтеров, которые послали его в парламент? Да ему на них решительно наплевать!

Но если вы не имеете никакого уважения к человеческой жизни, то у меня оно есть. Меня вы не запугаете и не заставите идти убивать!