Цитаты из книги Фабий Байл. Живодер

— А Эзекилю нужно им что-то противопоставить, да? Как предсказуемо! Они делают воинов-переростков, мы делаем воинов-переростков. — Он покачал головой. — Полная галактика детей, ссорящихся из-за своих игрушек.

— С каких это пор тебе не плевать на богов? Улыбка у Фабия вышла кривой и жалкой. — Наверное, с тех, как они стали проявлять ко мне такой неизменный интерес.

— Как там, кстати, Эзекиль? Уже ощутил всю тяжесть своей великой цели?

— Я слышал, что он умер. — А когда это его останавливало?

Саккара вздрогнул, когда хирургеон вскарабкался к нему на спину, настойчиво щелкая, но не стал его прогонять. Все-таки тот по-своему оплакивал покойника. Душераздирающим плачем домашнего питомца, а может быть, и ребёнка.

— Я ведь никогда не освобожусь от него, да? — Да. — Она улыбнулась, и он ощутил, как будто клинок пронзил его собственные сердца. — Но что бы ты сделал со своей свободой, Несущий Слово?

Она метала в него слова, точно стрелы, а он отбивался от их смысла.

— Вот в этом-то и дело, ответил Саккара. — Ты противишься. Ты противишься их божественности. Ты противишься их власти. Ты отказываешь им в том, что их по праву. И все равно ты упорно противопоставляешь свою волю их воле. Вот почему они так полюбили тебя. А все, что боги любят, они стремятся уничтожить. Или сломать.

— Постарайся не умереть, Пожиратель Миров. С тобой эта галактика немного интереснее. — Она повернулась, и в этот момент в атриум вошел Фабий. — А вот ты, наоборот, чем быстрее сдохнешь, тем лучше.

— И все? Это и есть твой план? — Савона покачала головой, — Стоять насмерть? Фабий посмотрел на нее: — А что ты предлагаешь? — Что-нибудь другое. Что угодно!

— И вот мы здесь. Собрание остатков Третьего, да такое, что Эйдолон сжевал бы свои причиндалы от зависти. — На это большая часть из нас очень хотела бы посмотреть, — добавил Глориан.

Арлекины слишком привыкли добиваться своего в подобных делах. Немного зловещего бормотания — и ты должен просто смириться с любым идиотизмом, который они задумали.

Эта женщина еще не встречала спины, в которую не воткнула бы нож.

Что есть былое, если существует лишь настоящее? Вечный миг, тянущийся в несказанную бесконечность.

Желания и сожаления — часть великого змея. Желания ведут, но сожаления всегда следуют за ними. Одного не бывает без другого, иначе и то, и другое бесполезно.

— То есть теперь ты выступаешь за самосожжение? — спросил Квин. — Если так, то среди части наших братьев у тебя найдутся сторонники. По их словам, мы должны взяться за руки и вместе уйти во внешнюю тьму, чтобы навсегда вычеркнуть себя из вселенского цикла.

— Прошлое уже лежит в могиле, Фабий. Пусть боги дадут ему спокойно умереть. — Но ведь так не будет? Оно не умрет, пока мы живы. Мы превозмогаем и тянем прошлое за собой, как привидение тянет свои цепи.

— Я всегда знал, что ты слабак. Да все мы знали, пожалуй. И мы так же виновны в том, что баловали тебя, как сыновья Ангрона — в том, что нянчились с ним. Мы испортили тебя так же, как Пожиратели Миров испортили Красного Ангела. Мы потакали твоим капризам, вместо того чтобы стоять на своем и учить тебя так, как хотел Император.

Он жаждал уничтожить планету и швырнуть осколки в лицо Фулгриму. За все интриги, за все проклятия, за все головоломки, которые пришлось вынести, он подожжет этот драгоценный сад и вынудит Фениксийца вернуться в суровый мир его обязанностей.