Богиню смерти уважают и бояться. И всё же предпочитают не пересекаться со смертью раньше времени.

Но ни одну из них я не любил, Веледара, – серьёзно говорит Ирай. – И тем более ни одной из них я не отдавал бы часть своей жизни, делая её своей самой настоящей половиной.
Его слова как брошенное семя, что за секунды вырастает и расцветает восхитительным деревом, корнями глубоко проникая мне в душу. Если прошлые сладкие речи костореза были как красивые цветы, которые я всё-таки выдирала с корнями, то это дерево там навсегда.

После девятнадцати лет каждый выбор – мой личный.

Люди, что живут ближе к горной гряде, верят, что Тень – это мрак

Вроде умная, а вроде и дура.

– Сегодня ты сухая.
– Сегодня ты одетый, – с той же интонацией парирую я, а собеседник усмехается.
– Я почти уверен, что слышу сожаление в твоём голосе.
– Это только потому, что желаешь его там услышать.
Ирай беззвучно смеётся, веселясь. Я невольно улыбаюсь в ответ, находя странное удовольствие в наших абсолютно нелепых обменах любезностями.

– Только не попадись моим сёстрам по дороге, – предупреждаю я, но не ради него, а ради себя. Уверена, что Ясна его узнает и тогда будет расспрашивать меня всю оставшуюся дорогу.
– А то что?
– Одной из них ты можешь понравиться, – насмешливо отвечаю я.
– О-о-о, ты права, это может быть ужасно, – он демонстративно содрогается от мнимого холода, шокированно округляя глаза. – К счастью, с тобой я в безопасности, ведь я тебя абсолютно не интересую.

Пристальное внимание часто утомляет.

Моя жизнь княжны оборвалась, как только я стала Марой, и нет смысла держаться за прошлое воспитание. Мне не светит ни брак, ни дети, ни семья. Поэтому и нет смысла лишать себя хотя бы временной любви.

– Насколько мне известно, Мары простые люди. Вы заболеваете и можете умереть, — серьёзно говорит он, продолжая переодеваться. – Уверен, неудачливый рыбак не стоит жертвы и смерти из-за мокрого платья. Если ты не можешь его снять, я помочь и разрезать.
– Одно предложение лучше другого, — ворчу я, не оборачиваясь.
– Тебе понравилось? — с наигранным воодушевлением парирует он. – Так разрежем?

Я люблю её настолько сильно, что готова смириться и отпустить, если она не желает продолжать такую жизнь.

Но теперь будучи Марой, я знаю, что в войне победителей нет. Есть только новые упыри - мертвецы, что после войны встают и отнимают больше жизней.

Руслана приветствует моего отца спокойно, князь же, наоборот, нервничает и склоняет голову. Мары единственные, перед кем князья делают это охотно, ведь в конце пути смерть придет за всеми. Будь ты крестьянином или же владельцем богатейших земель. Разницы никакой.

Уважаю его трепетное отношение к чужой жизни, хотя не одобряю то, как беспечно он относится к своей.

- Тело крепкое, одежда приличная, шутить любишь, - копируя его недавнюю издевку, задумчиво перечисляю я. Ирай поднимает взгляд, ожидая продолжения, но намеренно тяну паузу какое-то время. - Ты скоморох?

И не забывайте, что, если волк на вос не скалится, это не значит, что стоит подходить к нему ближе.

...

Не страшно встретиться с противником лицом к лицу, страшнее знать, что он рядом, но не видеть его.

Выпьют и болтают, что проведённая с Марой ночь благословляет, – спокойно отвечает косторез, а я едва успеваю зажать рот рукой, чтобы не рассмеяться. – А если Мара будет достаточно удовлетворена, то и смерть наступит не скоро.

Его слова как брошенное семя, что за секунды вырастает и расцветает восхитительным деревом, корнями глубоко проникая мне в душу. Если прошлые сладкие речи костореза были как красивые цветы, которые я всё-таки выдирала с корнями, то это дерево там навсегда.

Он так привык к моим отказам, что едва не пропускает согласие мимо ушей.