Цитаты из книги Смех лисы

Не бывает, как известно, ничего более постоянного, чем выпадение из орбиты

Может, пора на ферму устраиваться - коровы не так остро реагируют на наставнические вопли, к тому же сейчас, говорят, острый кадровый дефицит. Самое время делать карьеру

Нет такой книги, которая в восемь важная, а в девять уже нет

Нельзя знать будущее. Нельзя возвращать прошлое. Нельзя губить настоящее.

— Учат всех одинаково, а вот учатся все по-разному, — ответил Баскаков, переводя взгляд с часов на «виллис» разведчиков — тот уменьшился до точки, которую слизнула черта горизонта.

Перед крыльцом маялся десяток школьников, оставленных в июне без пионерлагерей, курортов и ссылки к бабушкам.

Нельзя понять что-то, не данное нам в ощущениях, представлениях и воспоминаниях.

Всегда существовало множество вариантов, которые надо было использовать. И ни один из них не приходил Сереге в голову вовремя. Когда надо. Вот потом они все, конечно, набегали и бесполезно мучили. Но это потом.

Он самозабвенно тащил свою долю ответственности за организацию семейного досуга. Он подчеркивал в телепрограмме интересные передачи, милосердно не забывая сто лет нормальным пацанам не нужную фигню вроде «От всей души» или «Песни-87», и вежливо кивал время от времени ЦУ, которыми его бомбила мама.

Тот, кто копается в давно зарытом, вместо сокровищ обычно нарывается на чумной могильник.

Наука — она для людей, а не против

А волшебства не бывает, его наука съела

На татарина Сабитов был похож не больше, чем, например, сам Земских. Как, впрочем, и все татары, встречавшиеся капитану. Подпольный какой-то народ, за любой другой сойдет — ну и из других выскребать легче, подумал Земских.

"С Викуловыми отношения у неё были, как у СССР с Китаем - потому что с них взять было нечего, голытьба, и потому, что чем ближе сосед, тем он хуже"

Стишок про два правила жизни: «Ты лучше голодай, чем что попало есть, и лучше будь один, чем вместе с кем попало».

Он не знал технологий XXI века, поэтому не мог изобрести ноутбук, айфон и интернет на десятки лет раньше срока. Технологий XX века он тем более не знал, как, оказывается, и истории. Он не помнил никаких дат, персон и событий, кроме начала и завершения Великой Отечественной, полета Гагарина и развала СССР. Для него Союз был что Средиземье.

Есть такая профессия — быть огурчиком с ранья.

Нельзя знать будущего. Нельзя возвращать прошлое. Нельзя губить настоящее...

Ничего больше не имеет значения, кроме времени, которое и есть жизнь, и эта жизнь тикает, капает и истекает.