Мастер и Маргарита с иллюстрациями Сергея Филенко

Под счастливой звездой родился критик Латунский. Она спасла его от встречи с Маргаритой, ставшей ведьмой в эту пятницу!

Я погибаю вместе с тобою.

Она входила в комнату один раз, а биений сердца до этого я испытывал не менее десяти.

Ни кондукторшу, ни пассажиров не трогала самая суть дела: не то, что кот лезет в трамвай, в чем было бы еще полбеды, а то, что он собирается платить!

- А... где же вы будете жить?

• В вашей квартире.

Простите мою навязчивость, но я так понял, что вы, помимо всего прочего, еще и не верите в бога?

Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила сразунас обоих. Так поражает молния, так поражает финский нож.

Мы говорим с тобой на разных языках, как всегда, но вещи, о которых мы говорим, от этого не меняются.

Два глаза уперлись Маргарите в лицо. Правый с золотою искрой на дне, сверлящий любого до дна души, и левый - пустой и черный, вроде как узкое игольное ухо, как выход в бездонный колодец всякой тьмы и теней.

....я был пьян дневной грозою, какими-то предчувствиями.

Но все кончается.

эти стаи богомольцев... Фанатики, фанатики!

– Нет, нет, игемон, – весь напрягаясь в желании убедить, заговорил арестованный, – ходит, ходит один с козлиным пергаментом и непрерывно пишет. Но я однажды заглянул в этот пергамент и ужаснулся. Решительно ничего из того, что там написано, я не говорил. Я его умолял: сожги ты бога ради свой пергамент! Но он вырвал его у меня из рук и убежал.

- Он едва самого меня не свел с ума, доказывая мне, что меня нету!

– Я о милосердии говорю, – объяснил свои слова Воланд, не спуская с Маргариты огненного глаза. – Иногда совершенно неожиданно и коварно оно проникает в самые узенькие щелки.

Большая часть зла исходит от самого человека

В белом плаще с кровавым подбоем шаркающей кавалерийской походкой ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца Ниссана на крытую колонаду между двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат.
(Воланд)

Да, да, представьте себе, я в общем не склонен сходиться с людьми, обладаю чертовой странностью: схожусь с людьми туго, недоверчив, подозрителен.

Истина прежде всего в том, что у тебя болит голова, и болит так сильно, что ты малодушно помышляешь о смерти.

Двенадцать тысяч лун за одну луну когда-то, не слишком ли это много?