Цитаты из книги Невьянская башня

– Держава наша антихристом порабощена, церковь дьявол поглотил, судьба нам — скитания без князей и пастырей! Чем спасаемся? Трудами неустанными, больше нечем! Труды своих рук нам и горесть, и веселие сердечное, и хлеб, и забава, и кара, и неизменный обычай! Токмо в трудах жива душа, трудами себя совершенствуем, трудами предвечному служим! Потому завод — наш храм, а труды — моление!

— Каторгу поёшь, Буеслов? — выкрикнули из толпы.

— Кто в каторгу ввергает — тот фараон! А верный богу своей волей труды стезёй видит! — рокотал Гаврила. — Мы по трудам чествуем, не по роду ильбо мамоне, не по чину ильбо славе мирской! Чем плодотворнее твой труд, тем небо к тебе ближе! Мастер праведен, а не начётник! Нет труду противоречия!

— А как же демон?

И Гаврила вдруг рассмеялся, словно вопросу ребёнка.

— Да везде они, демоны! — он махнул рукой. — Что ж теперь, не жить?

Акинфий Никитич шёл по заводской улице, приказчики — за ним, а навстречу им двигались работники: на тачках катили короба с углём и шихтой, волокли в тележках обрубки чугуна и полосы железа. Они были заняты делом, напряжены, и никто не останавливался, не ломал шапку перед хозяином. Акинфию Никитичу это нравилось: он помнил себя молотобойцем в отцовской кузнице. Он уважал это напряжение труда, ценил скупые и сильные движения. А поклоны отвешивать — это в церкви… Хотя Акинфий Никитич улавливал сходство завода и храма. Просто в храме в каждой его мелочи, в каждом иконном лике, в каждой цате, подвешенной к окладу, ощущался Святой Дух, а на заводе в каждой вещи, в каждом её положении и в каждой взаимосвязи заключались мысль, расчёт и опыт.

И часовая палатка Невьянской башни плыла по ночному небу декабря над сонно затихшим городом, точно ледяная карета катилась по небесной Гусиной дороге. Колесо наскочило на яркую звезду, будто на булыжник в колее, карету тряхнуло, и Савватий с Невьяной упали со скамьи на пол. В морозном фонаре палаты заиндевелые окна рассыпали лунный свет на осколки — на зеркальные отражения жизни: как сердцебиение цокали шестерни курантов, в каменной шахте мерно и чётко ходил маятник, тугими изгибами взлетали оконные арки и колокола в вышине еле слышно дрожали тревожным предчувствием скорого перезвона. А на шпиле башни «молнебойная держава» чуть мерцала без грозы, и без ветра в головокружении вращалась «двуперстная ветреница».

Печаль точила сердце, потому что на путях судьбы Савватий не сберёг любовь, потерял её где-то и уже не мог найти, а мир вокруг Невьянской башни был щедро исполнен божьей любовью в каждой своей малой черте, в каждом случайном изгибе. Что это означало ? То, что механизмы, построенные людьми, слишком просты ? Или то, что божий мир - всё-таки не механизм, как верят одержимые мастера ?.. ...В конце лета, когда на заводе раздували доменную печь, над ожившим Невьянском впервые раскатился перезвон башенных курантов. Словно чистый дождик, перезвон накрыл собой и завод, и пруд, и город, и всё пространство. Текучее время, явленное долгим боем часов, объединяло земную жизнь, такую бренную в каждой отдельности, но вечную в общем своём усилии.