Проклятая

Но я не испытываю ни гордости, ни радости. Я чувствую себя просто свободной. И, впервые в жизни, сильной. Меня выслушали, и мне поверили. Если бы в свое время я только могла себе это все вообразить!

Теперь я почти все время сижу дома. И некуда мне теперь спешить, и нет у меня никакой цели. У меня теперь вообще ничего нет. У меня осталось только одно – мое прошлое.

В тринадцать лет я была еще слишком маленькой, чтобы взбунтоваться: тогда я даже всего и не понимала. А вот теперь у меня уже больше не может быть никаких отговорок. Теперь я хочу начать свою жизнь заново.

Душу Калабрии понять нелегко: такая она глубокая. Ее можно постичь, но ей нельзя бросать вызов, потому что иначе от этого не будет никакого толка. Я написала заявление не на всех, кто меня насиловал, потому что некоторые из них – люди опасные: они вооружены и входят в мафию. Ну вот, я и сказала. Больше я ничего говорить не буду, потому что здесь мы в Калабрии. Нет, я ничего не боюсь, но я же не дурочка и не собираюсь идти напролом. В Калабрии свои законы, и их все знают.

Я всего лишь девчонка. Мне шестнадцать лет. И я бросила школу. У меня ничего нет. Да и я сама теперь – ничто. Но я устала, дошла до точки. До той точки, когда боль становится сильнее страха. И вот наконец настало время, когда пора сказать «хватит», широко открыть глаза и поставить на карту всю мою жизнь, хотя она, может, ничего и не стоит. Но назад я уже не поверну.

И карабинеры поняли, что я говорила правду.
Это они, именно они все поняли и меня спасли – мужчины, которые спасли меня от других мужчин. А я-то думала, что больше я уже никогда не доверюсь мужчине. Но вот они-то, они оказались совсем другими.

Почему? Да потому что не хочу, чтобы они кому-нибудь рассказали, чем мы с ними занимаемся. Потому что если я их не разозлю, если доставлю им удовольствие, то тогда они сохранят все в тайне. Это им выгодно. Но и мне тоже это выгодно. Но вот если обо мне в городе пойдет дурная слава, то тогда это конец. А если об этом узнает мой отец, то он просто выгонит меня из дому. А я уже я знаю, кто я такая. Пропащая, по-настоящему пропащая.

— Погоди, Анна. Тебе нельзя поднимать скандал. Да ты и сама не очень-то понимаешь, что произошло. Ты очень возбуждена, тебе надо успокоиться. И это я тебе говорю ради твоего же блага. Ты ведь еще так молода.

Я не хочу ничего иметь – вот тогда я и не смогу ничего потерять.

Вот она какая - история распутницы, которой было всего тринадцать лет.

Есть те, кто бунтует из страха. А есть те, кто от смелости. Те, кто начинает жить заново, потому что уже больше не может, потому что он уже достал до самого дна и настало время всплывать. А есть те, которые только мечтают.

Женщина должна быть покорной, но не слишком. Домашней, но все время чем-то занятой. Преданной и неутомимой. И никогда не болеть. Но при этом муж должен знать, что хозяйка в доме - жена и что если он не будет тебя уважать, то тогда ты возьмешь все себе и от него уйдешь. А он останется один на один с пустыми тарелками и нестиранными носками.

И еще это земля (Калабрия) чести. Но что такое честь? Как ее здесь понимают ? Здесь понимают только одну честь - оскверненную. Правда, если это честь женщины, то ее почти не принимают в расчет. А вот честь семьи, которую нужно защитить, ценится здесь гораздо дороже. А еще больше ценится здесь честь города. Но дороже всего - молчание.

И все они (женщины) согласны, что если у мужчины завелась любовница, то это еще не повод для трагедии. "Им нужно немного разнообразия, это все знают. Главное, чтобы любовница оставалась любовницей, а вот он по вечерам возвращался домой, к ужину". И чтобы каждый месяц вместе с ним дома оставался и его заработок, ведь семья же никогда ни в чем не должна нуждаться."

Любой из нас, когда он чего-то очень боится или когда чувствует себя беззащитным, в опасности, на шаг от края бездны, подает сигнал. И этого сигнала не слышно и не видно. Потому что это чистая энергетика. Это просьба о помощи, которую улавливают только некоторые.