Цитаты из книги Bezhlavý jezdec

Что же, пойдем и познакомимся с этой нечестью, кто бы он ни был.

Любовь по самой своей природе - демократка

Фанатизм сильнее жалости.

Вместе с шипами мы выдернем и розу.

Спины <..> отнюдь не одинаковы — так же, как не бывает одинаковых лиц.

Всего вина, выжатого из всех гроздей винограда на свете, не хватит, чтобы ревнивцу найти в нем полное забвение.

Что же заставляет людей вставать с постели в столь ранний час, дрожать от холода на улицах и мерзнуть в церкви? Что это — вера или суеверие? Благочестие или ханжество?

В ее годы — а ей 20 лет — сердце редко бывает свободным.

Разве могут влюбленные довольствоваться перепиской, оставаясь на расстоянии полета стрелы!

Любовь к фейерверкам — своеобразный, но верный признак вырождающейся нации. Дайте мне точные цифры, сколько пороха извел тот или иной народ на фейерверки, на ракеты и шутихи, и я скажу вам, на каком уровне физического и духовного развития он находится. Чем выше цифра, тем ниже опустился душой и телом этот народ, ибо соотношение здесь обратно пропорциональное. 

Любовь, как мы видим, преодолевает любые препятствия.

Это было нелогично, но люди, которые ищут преступника, редко рассуждают логично. Они думают только о том, чтобы наказать его.

Уж если человек влюблен всерьез, его никакими канатами не оттащишь от места, где живет дама его сердца.

... я отдал бы полжизни за то, чтобы увидеть вас в руках индейцев, и еще полжизни за то, чтобы спасти вас от них.

Разве вы не знаете, что любовь по самой своей природе - демократка, что она смеётся над вашими надуманными теориями о социальном неравенстве?

Если он не может дойти пешком, то пусть едет верхом...

"<...> О вы, фанатики, стремящиеся к уничтожению рабства! Почему вы восстаёте против него? Разве вы не знаете, что одни должны страдать, должны работать и голодать, чтобы другие наслаждались роскошью и бездельем? Разве вы не знаете, что одни должны быть рабами, чтобы другие были свободными?" Эти речи, несущие страдания миллионам, за последнее время раздаются слишком часто. Горе человеку, который произносит их, и нации, которая их слушает!

- Чертовски странно! - пробормотал он, продолжая стоять в позе огородника, сажающего капустную рассаду.

Чем больше она думала, тем больше сознавала, что, будь он даже ее злейшим врагом, врагом всего человечества — самим Люцифером, с которым она когда-то его сравнила, — она все равно не перестала бы любить его.

Двух свежих следов ему было вполне достаточно - он мог ехать по ним с такой же уверенностью, как если бы скакал бок о бок со всадником без головы или со всадником без сердца.