Blue City

Дым висел в просторной низкой комнате, подобно жидкому облаку, в котором люди казались какими-то странными созданиями, медленно передвигавшимися по морскому дну в подводном ритуальном обряде.

Лицо ее исказилось от страха. Она отпрянула в угол между баром и стеной, следя за мной с улыбкой василиска. Дыхание со свистом вырывалось из ее ноздрей.

- Он собирался меня убить, разве не так? Я три года потратила, массажируя этого индивида, стараясь превратить его в подобие человека. И что же? Он в конце концов пытается меня убить! - Казалось, каждое ее слово – плевок в мужчину, сидящего на диване.

Мне не понравился звук его голоса. Мне казалось, что его напряженное тело издает кисло-сладкий запах пороха. Но я подошел вплотную к его лицу, искаженному кривой улыбкой, и вынул конверт из его бокового кармана. Он вздрогнул и отшатнулся, как будто его защекотали.

Керч сидел за письменным столом, его разбитая голова свисала вперед, глаза закрыты. Небольшая темная дырка в центре лба придавала лицу странное выражение тревоги.

Карикатурист, который захотел бы изобразить деградацию человека, вызванную возрастом и страхом, и у которого не оказалось бы красок, а только комок грязного желтоватого воска, легко мог бы слепить такое лицо,какое пронес, отворачиваясь и втянув голову в плечи, Саламандер.

Его зеленые глаза сверкали отсветом внутреннего огня, как донышко пивной бутылки, на которое попал луч солнца.

Беда в том, что коррупция не бывает мелкой. Она как раковая опухоль. Появится в политическом организме и тут же распространяется повсюду. Можно считать аксиомой, что власть, отобранная у народа, неизменно ведет к появлению и росту коррупции.

Больше в комнате не было ничего, кроме кислого запаха. Запаха, оставляемого людьми, когда они грязны и напуганы.

Пустышка, завернутая в слои из плоти; управляла людьми, подобно порочному ребенку, руководствуясь мерзкими наклонностями и извращенными прихотями. Огромное потеющее тело каждой своей порой источало страх.