Шопен

Прежде чем мы начинаем мечтать о возлюбленной, мы мечтаем о друге.

Если так много пишут о женах и любовницах великих людей, о их матерях, то почему же так мало говорят о их сестрах?

прав Гете, сказавший, что величие человека заключается в том, что он — единственное из всех творений, способное превратить мгновение в вечность.

Люди, несчастливые в супружеской любви, не стремятся к тому, чтобы дети их входили в жизнь через те же самые, что и они, врата.

Молодость во всём должна убедиться сама.

Юность эгоистична, она погружена в самое себя, она анализирует чувства, а говоря вернее, её эти чувства захлёстывают. Она их идеализирует, ставит их в самый центр своих интересов, она только и живёт ими.

Великие чувства начинаются с возвышенных слов и кончаются низкими поступками.

Бедовать можно в одиночку, но вдвоём это величайшее несчастье.

Трагедией любви без взаимности всегда является то, что она вызывает раздражение, смешит, а в конце концов надоедает.

Вcя жизнь Жорж Санд словно одна длинная фраза.

Зато госпожа Виардо-Гарсня пела на похоронах Шопена Реквием Моцарта, потребовав, чтобы ей вместе с другими артистами выплатили баснословную сумму (две тысячи франков) за выступление. Сообщает об этом Гжимала банкиру Лео, добавляя, что делает это «для характеристики нашей эпохи».

Все парижские великосветские дамы считали своим долгом упасть в обморок в его комнате, где также толпились рисовальщики, торопливо делавшие наброски; один дагерротипист хотел придвинуть кровать к окну, чтобы солнечный свет падал на умирающею. Тогда милейший Гутман, возмутившись, выставил этих господ за дверь.

Все смотрят на руки и всею душой играют фальшивые ноты.

Англичане - народ торговый, им не очень-то по вкусу тратиться, они считают каждый грош, им не знаком тот артистический снобизм, который так часто встречается у французов. Музыка для них что-то вроде серебра или фарфора на столе во время изысканных приемов. Истинной ценности великого артиста никто не понимает.

«Я испытывал страшные муки, - пишет Делакруа в одном письме, - во время чтения этого романа. И палач и жертва одинаково поразили меня. Мадам Санд совершенно не была смущена, а Шопен не переставал восхищаться повествованием. В полночь мы вместе отправились к себе. Шопен хотел прово дить меня, а я воспользовался случаем, чтобы выяснить его истинное мнение. Неужели он притворялся передо мной? Нет, правда; он не понял и продолжал в разговоре со мной восторгаться этим романом...»

В обычае тогдашних экзальтированных дам было публично добивать своих любовников в прозрачно написанных романах. Мадам д'Агу в своей «Нелиде» создала чудовищный и несправедливый пасквиль на Листа. Мадам Санд, желая избавиться от Шопена, написала свою «Лукрецию Флориани», где под именем князя Кароля вывела Фридерика.

«Все ее превозносят: небедна, благодетельна - вместо расходов на свадьбу дочери раздала 1000 франков беднякам своего прихода, как у нас говорят. Только говорит иногдa неправду, но это позволительно романисту...»

Шопен расхворался.«Эти две последние недели я болел, как собака: меня знобило, несмотря на восемнадцать градусов тепла, розы, апельсины, пальмы и фиги. Три доктора, самых знаменитых на острове; один нюхал, что я плевал, другой выстукивал, откуда я плевал, третий щупал и слушал, как я плевал. Один говорит, что я сдох, другой - что сдыхаю, третий - что сдохну».

«Я постоянно испытываю потребность в страдании ради других, - говорит знаменитая писательница. - Я постоянно должна удовлетворять это материнское беспокойство, которое уже привыкло заботиться о существе страдающем и измученном».