Цитаты из книги Sense and Sensibility

На что могли рассчитывать молчаливые тридцать пять против полных огня двадцати пяти!

Ах, как легко тем, кто не знает печали, уговаривать других успокоиться

Лишь застенчивость,побуждающая его к молчанию,мешает сразу понять живость его ума и твердость нравственных устоев.

Я не собираюсь подыскивать извинения себе и всё же не хочу, чтобы Вы думали, будто для меня вовсе нет оправданий, будто, раз уж участь её злополучна, значит сама она безупречна, и если я распутник, то, следовательно, она святая!

Женщина в двадцать семь лет уже должна оставить всякую надежду вновь испытать самой или внушить кому-нибудь нежные чувства.

Для них пожелать чего-то значил надяться, надеяться значило ожидать незамедлительного исполнения надежд.

Он восторгается как влюбленный, а не как знаток. Для меня же необходимо соединение того и другого. На меньшем я не примирилась бы. Я не могла бы найти счастье с человеком, чей вкус не во всем совпадал бы с моим. Он должен разделять все мои чувства. Те же книги, та же музыка должны равно пленять нас обоих.

Поступая дурно, мы всегда это осознаём и в таком случае вся приятность бывает испорчена

Вы поступаете со мной жестоко! Вы пытаетесь обезоружить меня доводами рассудка и насильно меня переубедить. Но своей цели вам не достичь!

Окажите любезность сжечь мои каракульки, а кольцо с моими волосами, ежели угодно, оставьте себе.

Но кто бы ни были эти презренные твои враги, не допусти, чтобы они злобно торжествовали победу, но покажи, как уверенность в своей незапятнанности и чистоте намерений твердо поддерживает твой дух.

Порой полагаешься на то, что они(люди) говорят о себе сами, гораздо чаще - на то, что говорят о них другие люди, и не даешь себе времени подумать и судить самой

Мне противна любая пошлость выражений, и порой я не высказываю своих чувств, потому что не нахожу для излияния их достойного языка, а лишь избитые, тривиальные сравнения, давно утратившие смысл.

— Боюсь, — сказала Элинор, — приятность еще не залог приличия.

— Напротив, Элинор, более верного залога и найти нельзя. Преступи я истинные требования приличия, то все время чувствовала бы это: ведь, поступая дурно, мы всегда это сознаем, и в таком случае вся приятность была бы для меня испорчена.

Теперь, когда вежливость уже не замыкала уста, сожаления и негодующие возгласы посыпались со всех сторон.

Но до тех пор, пока воображение других людей подстрекает их неверно толковать наше поведение и выносить суждения, опираясь на никчемные пустяки, наше счастье всегда в известной мере предано воле случая.

Как всякий человек, я хочу быть счастливым, но, как всякий человек, быть им могу только на свой лад.

Рассудок всегда умеет найти доводы против того, в чём ему не слишком хотелось бы убедиться.

"Для меня одобрять – значит любить. На более слабое чувство я неспособна."