Но ведь я и сам отравлялся знанием. Я от него уставал и мучился. От него, а не от бессонницы! А что дальше! Ведь эдак такое узнаешь, что не только обессилеешь навсегда и обретешь равнодушие. Но и спросишь: а зачем?

Повязка накрахмаленной паранджой закрыла ему нос, рот и бороду, но и в ней он остался красив.

Смешной старик из особняка в стиле модерн, считающий, что он целиком состоит из высокой духовности.

«Да и какой бы я был артист без ощущения боли, хоть бы и твари лесной.»

«В конце концов, техника есть умение делать то, что хочется. Но на всякое хотение есть терпение...»

«Самые необходимые люди всегда опаздывают. Или вообще не являются.»

«А что это?! Что это?!» — вскричал неуравновешенный демон с репейником в петлице. А было показано, как Данилов вел полуслепую старушку через улицу возле метро «Щербаковская» (именно этого случая Данилов не помнил, скольких старушек он переводил через улицы, и теперь подумал: «Неужели они опустились до такого крохоборства?»). «Это я старушку веду», — сказал Данилов.

А мать то этого плова давно уже ушла в колбасу.

Данилов и еще немало напроказничал (это слово Валентин Сергеевич, видимо, произнес, не подумав). <...> Выказывая себя якобы объективным болельщиком, не помог «Спартаку» остаться в высшей лиге. («Как, а он разве вылетел?» – искренне удивился Данилов. Тут в разбирательстве произошла заминка. Выявилась временная путаница. И «Мертвые души», и «Спартак» должны были состояться лишь через несколько лет, и Данилову приписали будущие прегрешения.)

Ручка ее двигалась, словно Пегги Флеминг по льду во время обязательной программы...

Чем цивилизация становится образованней и взрослее - или это ей так кажется, - тем острее становится у неё интерес к собственному босоногому детству.

Данилов помнил слова Асафьева: «В конце концов, техника есть умение делать то, что хочется...»

Большому художнику всё в природе должно быть подсобным материалом, ниткой и иголкой, а женщины — в особенности…

...Данилов среди золотой демонической молодежи считался шалопаем куда более удачливым и замечательным, и Кармадон с братом, Новым Маргаритом, глядели на него как кольцо Сатурна на сам Сатурн.

— Вы знаете, — в волнении сказал Данилов, — четыре рубля у меня не набираются…
— Ну хорошо, — сжалился инвалид. — Гони три шестьдесят две, и ни копейки меньше. И так без закуси остаюсь.
— У меня всего рубль с мелочью…
— Ну нет! — возмутился инвалид, поднял инструмент и держал его теперь под мышкой. — За такую-то большую скрипку!

И были люди, которым Данилов хотел бы открыть душу, да со временем не выходило. Вот ведь как. Петр Ильич – тот в письмах к благодетельнице фон Мекк высказывал свои соображения о музыке и искусстве, изливал душу, а как быть при телефонах?

Чем цивилизация становится образованнее и взрослее - или это ей так кажится, тем острее становится у нее интерес к собственному босоногому детству.

... ум хоть и с научным аппаратом, но такому уму примусы в коммунальной квартире расставлять.

— Неужели все? — спросил Данилов Переслегина.
— Но ведь, Владимир Алексеевич, — как бы извиняясь, сказал Переслегин, — звучало сорок четыре минуты. Куда уж больше!
— Нет, я не про это. Звук у нас как-то обрывается на лету...
— Он не обрывается, — горячо сказал Переслегин. — В том-то и дело. Он не обрывается и не замирает, он должен звучать дальше, вы разве не чувствуете?