Воспоминания террориста

По-моему, нужно бомбой их всех…. Нету правды на свете… Вот во время восстания сколько народу убили, дети по миру бродят… Нужно ещё терпеть? Ну и терпи, если хочешь, а я не могу.

Террор считаю априори делом неблагодарным. Убьёте вы министра Плеве – завтра появится Шмеве, подорвёте на мине Дубасова – его дело продолжит Мубасов и так далее. Но, на вопрос, каким методом тогда можно было обратить внимание власти на проблемы в обществе, тоже затрудняюсь ответить. Свободы слова нет, а перспектив в жизни тоже. Остаётся отчаянный шаг.

На первый взгляд кажется, что тут такого, бомбу кинуть в неугодного человека? Нет, дело это весьма мудрёное, даже при том, что камер наблюдения в начале XX века пока не изобрели. Эту бомбу должен изготовить знающий человек, для этого нужно помещение, желательно не очень далеко; нужны смелые люди со стальными нервами, которые не сдадутся в нужный момент. И, конечно же, нужен план, чёткий план.

Вариант первый – жертву караулят у места жительства. Вы же не будете стоять и смотреть в одну точку – это, как минимум странно и подозрительно. А значит нужно замаскироваться под кого-нибудь, кто имеет права околачиваться возле нужного дома. Но что такое извозчик, который всё время говорит «Занят!» или продавец, раздражающийся всякий раз, когда у него что-то хотят купить? - у террористов в их работе, оказывается, тоже были довольно забавные моменты.
Вариант второй – ваша жертва едет в карете. Объект движется, как в него попасть снарядом? Ведь в случае неудачи, вас всех просто схватят и посадят – а это угроза ликвидации всей вашей компании.
Сами видите, задача непростая, а ещё важно, чтобы не было невинных жертв.

Так же было интересно узнать, как члены организации вычисляли слежку за собой и на какие хитрости шли, чтобы обмануть филёра и оторваться от погони.

Читая воспоминания Савинкова, я ещё раз убедилась в том, что в террор шли далеко не самые плохие представители населения, и при благоприятных обстоятельствах в стране, они бы принесли пользу, занимаясь обычными гражданскими делами. Поразила речь Каляева на суде – настолько она выверена и грамотна, мне кажется многие, слышавшие это в живую, в душе встали на его сторону и жалели его.
Довольно интересно было наблюдать за предателем партии эсеров (не буду говорить, кто это) и неудивительно, что его так сложно было вычислить и даже заподозрить в чём-либо.
Среди действующих лиц фигурирует тот самый поп Гапон (главный участник событий 9 января 1905 года), было интересно рассмотреть его поближе, скандальная натура он оказался. Неожиданным было появление в одном из дел писателя Леонида Андреева.

Книга – готовый сюжет для фильма. Сам Савинков – талантливый рассказчик, воспоминания читаются как художественная литература + было интересно посмотреть на события глазами их участника.

Воспоминания Савинкова охватывают пятилетний период деятельности Боевой организации эсэров под руководством Азефа, начиная с подготовки и осуществления убийства Плеве в 1904г. и заканчивая приостановкой деятельности БО в 1909г., обусловленной разоблачением ее главы-провокатора. Увы, за кадром оставил лукавый летописец два года собственного правления БО, обнаружившими его слабость как лидера и организатора, а также все последующие за ликвидацией БО годы (рассказ о них вошел в другие автобиографические сочинения Савинкова), бесславная летопись которых изобличает в Борисе Викторовиче еще более слабого политика. Несостоятельность Савинкова как мыслителя очевидна уже на том простом примере, что он решительно не сознает огромной разницы между революционером и террористом, даже если последний служит революции. Если революционер живет ради воплощения в жизнь своей идеи, то террорист облекает свою жажду убивать и быть убитым в форму служения идее, сама суть которой представляется ему на удивление смутно. Вся политика эсэров на страницах одного из их лидеров сводится к элементарному "будем убивать всех царских прихвостней до тех пор, пока оставшиеся со страху не пустят нас во власть". Что касается обеспечения народной поддержки, то по мнению Савинкова одного террора достаточно, чтобы заставить простой люд уважать и любить таких самоотверженных претендентов на власть, как его партия. Ума и политического чутья, что называется, палата. Но не будем о грустном, ведь у бестолково авантюрной личности Савинкова была и сильная сторона - писательская, а для читателя именно это обстоятельство имеет первостепенное значение.

Читаются Воспоминания взахлеб. В принципе, действие книги бежит по кругу: подготовка теракта - исполнение - аресты - суды - последние письма товарищей-камикадзе - подготовка следующего теракта. Отношения террористов между собой и с самими собой здорово отдают мисимовщиной. Оно и неудивительно - Мисима представляет собой ровно тот же тип личности, что и наши террористы-романтики, только позже ударившийся в политику и потому яснее себя осознавший и выразивший до того, как начнет звонить колокол. Савинков отличался от призванных им мучеников масштабами амбиций, потому умел поберечь себя и задержался на этом свете подольше некоторых (фактически всех, если быть точным), чтобы нам о них рассказать. С почти чувственной любовью - и к ним, и к смерти, что их окружала. Террорист - это маньяк, которого только своевременная политическая завербованность и отличает от какого-нибудь Чарльза Мэнсона. И да, эти маньяки от революции просто завораживают - их товарищество, их изобретательность и жестокость, фанатизм и жертвенность, короткая, лопающаяся от перенасыщения жизнь, которая вся - одна сплошная авантюра, возбуждает настоящую зависть. Савинков умеет агитировать, только не за эсэров, а за сопричастность к культу смерти.

Одним словом, книга действительно стоящая. Политическая составляющая Воспоминаний для такого явно политически заточенного сочинения настолько ничтожна, что если и огорчит иного притязательного читателя, зато облегчит вовлечение в происходящее малосведущим в нашей дореволюционной истории настолько, насколько это вообще возможно. У Савинкова этакая история эсэровского террора в себе получилась. И знаете, кто из его героев вызывает наибольшее восхищение? Азеф. Такой мозг! Гений провокации. Просто гений. 5 лет возглавлять самую рьяную группировку политических убийц и уйти от нее безнаказанно после разоблачения - это такое искусство, что на его фоне пустопорожнее геройство азефовских марионеток теряет львиную долю своего обаяния. Потому что быть высмеянным террористом и обведенным вокруг пальца политиком - это в конечном счете исторический анекдот, а не пример для подражания, к сожалению для Савинкова и его блестящего таланта рассказчика, развившегося в ущерб всем остальным необходимым на его поприще талантам.

Самое впечатляющее в этой книге — все ее персонажи не просто террористы (что само по себе уже обладает негативной коннотацией в глазах большинства), но живые люди, а, главное, — герои. Убить представителя правительства легко — увидеться в последний раз с дочерью перед смертью выше их сил. Уничтожить врага? Запросто. А вот бросить бомбу в карету, где кроме этого врага есть еще его жена и племянники — нет, это уже противоречит кодексу чести террориста. Оказывается, и у террористов есть честь.

Но нет, постойте. Это что, человечность?

Мы привыкли думать, что террорист — это закутанная в паранджу женщина или бородатый араб, дикарь без минимальных представлений о ценностях цивилизованного мира, кричащий «Аллах акбар» и выдергивающий чеку. А здесь перед нами вырастают фигуры людей, полных чувства долга, смелости, искренности убеждений с одной стороны и сомнений в моральном оправдании убийства в другой. Даже истовые христиане среди них есть. Это вносит абсолютный диссонанс в те представления о терроре и террористах, к которым мы привыкли. Более того, мы даже начинаем думать, что террор может быть оправдан.

Самое интересное, что для каждого из них умереть за чистую по сути абстракцию — народ, свободу, пролетариат, социализм — действительно куда важнее, чем сделать счастливым, например, свою жену и мать. Страдания живого, близкого человека не перевешивают страданий масс. Ну как?

Очень увлекательная книга о непривычных вещах с непривычной стороны. Вот уж действительно, мастерство рассказчика из самой кровавой бойни может создать бьющий по эмоциям текст. Нам через столетия довольно интересно посмотреть на этих людей, считающих высшей радостью умереть на эшафоте. Взгляд по ту сторону баррикад. В конце концов, даже такая мировоззренческая позиция имеет право на жизнь, даже если мы с ней не согласны.

Хотя первое правило историка "все мемуаристы врут", Савинков вполне определенно раскрывает свою программу.

Эта фраза принадлежит Каляеву, убийце генерал-губернатора Москвы. Рискуя быть разоблаченным и провалить весь план, он не стал бросать бомбу, когда губернатор ехал с женой и детьми. Каляев погиб в тюрьме, и как замечает автор предисловия, Кон, Савинков часто приписывал другим собственные идеи.

Его воспоминания романтизируют террор: все сплошь герои не считая провокатора. После удачи положено чувствовать радость и гордость, если не вышло - лучше продумать план и попробовать еще раз.
Общие идеи 'за что боролись' теряются в тумане, и зная последующую карьеру Савинкова - попробовал себя в роли белого генерала в Казани, а после признал, что был не прав - этого и не ждешь.
Мемуары не о революционной политике, а о боевой террористической организации, ее атмосфере, быте, товариществе. Залог успешной конспирации - актерский талант.

Среди террористов начала века встречались разные люди, порой образованные и талантливые; Каляев читал товарищам наизусть Бальмонта и Блока. И все же, кто с бОльшей вероятностью пойдет в террор? От эсеров до наших дней - те, кто бесправен и обездолен изначально, и кого 'учат' в Российской империи погромами, а ныне - срыванием домов бульдозерами.
У Савинкого таков Лейба Сикорский; едва ли способный прочесть о министре в газете юноша, тем не менее "давно мечтал его убить".

(Лейба попадется на том, бросит ненужную уже бомбу в озеро и будет арестован с убийцей Плеве, Сазоновым, которого не выдаст).

Тех, кого закон считает гражданами низшего сорта и обрекает на унижения ради куска хлеба, нетрудно убедить, что им поможет убийство конкретного министра, бомба в ресторане или супермаркете. Это акт мести, и вопреки надеждам Савинкова, 'очень много бомбистов' не сделают ни революции, ни даже гражданской войны, участником которой стал он сам. Порвав с терроризмом, Савинков вынужден был договариваться с Локкартом и белыми офицерами.

Согласно Ларисе Рейснер командиры его противников, Троцкий и полковник Славин, во время борьбы за Казань практически не разлучались между собой, осматривая укрепления города или сидя над картой. Уважение к Славину "нашему Старику" было велико и среди рядовых коммунистов, которые предпочли его план штурма Казани, предложенному главкомом Вацетисом. Так первая большая победа красных смела власть Савинкова, и отчасти, прошлую его романтику возмездия 'слугам царизма'

Борис Савинков, безусловно, личность харизматичная и неоднозначная.
Многие считают его одиозным, порождением зла, но, бесспорно, он идеалист.

Весь его жизненный путь показывает, что он честно искал правду и старался поступать по совести. Это человек, который жил борьбой, сопротивлением и жаждой справедливости; и как только он понял, что его борьба - закончилась, закончилась и его жизнь.

Борис Савинков личность значимая как в русской, так и в мировой истории, хоть и находящаяся большую часть своей политической карьеры в тени.

В первый раз читаю книгу, которая настолько отвратительна, насколько же и прекрасна. Горе-фанатики, оправдывающие любые средства борьбы с системой, порой смешны и просто кажутся сумасшедшими. Но вот она - революция, вот он - ход истории. Разумеется, в книге среда вокруг подается как практически пылающая революционным огнем, не думаю, что так было на самом деле, ну да не претендую на истину. По тому, что сейчас происходит, сдается мне, что все-таки большинство заботит только мысль о прикрытии собственного тыла, им не до глубокомысленных дискуссий с солдатами гарнизонов да партийных агитаторов. Но эсер не был бы эсером, не напиши он этого.
Но стоп. Мы говорим о книге. Книга прекрасна. Я не думаю, что это прям выдержки дневника Савинкова, но, святые угодники, тогда браво редакторам. Я просто физически не мог оторваться, даже вставки партийных протоколов и описание быта революционеров еще до их прихода к революционным делам притягивают магнитом.
Самая странная и неожиданная оценка, наверное, в моей биографии, но все же это очень достойная книга.

Ни фига себе книжечка. Неоднократно спрашивала себя: зачем я это читаю? Зачем мне партия с.-р., и уж тем более зачем мне, прости господи, террор? Если вы, как и я, случайно (или специально) набрели на этот исторический документ (или пособие по революционной борьбе), вот вам, в общих чертах, то, что скрывается под заманчивым названием "Воспоминания террориста". Есть, значит, среди множества политических партий начала 20-го столетия партия эсеров (социалистов-революционеров), и есть в ней один небезызвестный орган — так называемая "боевая организация" (убийства, покушения на убийства, подрывная деятельность и прочие противозаконные мероприятия в политических целях). И наш автор, ее соруководитель, ведет увлекательный (действительно увлекательный) рассказ о деятельности данной организации (и о своей жизни, конечно) в период примерно с 1902/3 по 1908/9 гг. Автор подробно описывает методы подготовки покушений, устройство бомб, способы маскировки участников и приемы наблюдения за намеченной жертвой. Выглядит скучновато? Да как бы не так. Б. Сав., безусловно, обладает литературным талантом, и при кажущейся скупости и пресности сведений, представленных в книге, на самом деле мы имеем довольно-таки драйвовый текст и богатый исторический фон, а также известных (в узких кругах) личностей всех мастей. Ко всему прочему, автор приводит в тексте разные любопытные документы, как то: обвинительные акты, тюремные письма, вырезки из газет и биографии некоторых революционеров. Еще в книге присутствуют натуралистические описания трупов, оторванные пальцы и тому подобные ужасы. А что вы хотели — это террор, а не записки институтки. Ах, да, есть еще любопытный устав боевой организации, причем в двух редакциях.
Своих друзей-революционеров автор представляет исключительно в положительных тонах. Вот типичный портрет члена боевой организации: это честный, верный, решительный человек, любящий народ и готовый всеми силами бороться за его счастье, у него невероятно добрые и умные голубые/серые/карие глаза (у кого-то они еще и лучистые) и нежное и любящее сердце, а главное — он глубоко и беззаветно предан террористическому делу. Я не смеюсь, пусть так. Противоположную точку зрения нам могут дать какие-нибудь министры и полицейские, но, за неимением таковой, примем на веру описания автора. Впрочем, описывает автор — будь здоров, революционеры как живые.
Но лучше всех здесь, конечно, сам Б. Сав. — он такой же честный, верный, решительный человек, любящий народ и готовый всеми силами бороться за его счастье. Не знаю, какие у него глаза, но он строго придерживается партийной дисциплины, переживает за судьбу боевой организации, искренне любит своих товарищей, и, к тому же, ратует за технический прогресс в террористическом деле. (Представляете, какая прелесть: революционно настроенный инженер хочет сконструировать летательный аппарат, который со скоростью 140 км/ч(!) сможет перенести бешеное кол-во взрывчатки из любой точки Европы в Петербург и разрушить целый царский дворец! Фамилия у этого инженера типичная для русского народного изобретателя — Бухало.) Да вот еще — помимо общей сложности дела и всевозможных рисков данного предприятия, работает наш автор бок о бок со шпионом и провокатором, который докладывает полиции каждый шаг Б. О. [Боевой организации]. А впрочем, к его чести, не каждый. В тексте есть даже небольшая интрига по поводу: кто же он? — хотя оглавление ей шанса явно не оставляет. Но мне можно было оглавление не читать, так как я точно знала, что шпион — ... Ладно, просили не спойлерить. Причем наш прозорливый автор смутно подозревает об этом, но теряется в догадках, а когда понимает, в чем дело, то ни минуты не колеблясь, заявляет, что его (этого шпиёна, а по совместительству нежного друга автора) в интересах партии и организации надо непременно убить!
Наш террорист прямо-таки благородный разбойник: не веря в успех, он не может звать людей на террор и категорически против невинных жертв среди "мирного населения". К тому же, он "не может согласиться, чтобы в одной организации с ним, с его ведома и одобрения, беременная женщина подвергалась крупному риску". (Он действует в интересах как матери, так и ребенка.) Еще он считает, что террор — дело добровольное и что "в деле террора ни малейшее насилие над собой неуместно; что нужно и можно идти в террор только тогда, когда человек психологически не может в него не идти". Более того, автор никогда никого не обвиняет в малодушии и трусости (в случае неисполнения "акта" и прочих неприятных вещей), наоборот, он ищет причины, почему же так произошло, и почти всегда находит оправдания для своих товарищей. Также он придерживается строгих моральных принципов по поводу ведения нелегкого террористического дела и "из одного чувства товарищеской солидарности он в терроре участвовать не может". Не буду судить об искренности автора, возможно, он не так прост. Не буду останавливаться и на морально-этической стороне вопроса. Я ни в коем случае не берусь оправдывать этих людей, но и осуждать их я тоже не стану. Всё это — было, и было именно так, а не иначе. А что делать — такова история. Но данный пример — всё-таки пример дурной. Ну что:

Пожалуйста — эта вещица читается буквально на одном дыхании, а ваш мозг непременно обогатится весьма неплохими познаниями о знаковых событиях нач. 20 века (в основном, конечно, об убийствах и покушениях). Пусть многое не очень понятно (в тексте есть кое-какие странные пропуски и умолчания), много неизвестных лиц (ну не обязана же я знать членов партии с.-р. всех поимённо), но общую картину составить можно. И ещё — несомненная ценность этой книги в том, что автор предоставляет читателям просто уникальную возможность —
взглянуть на всё изнутри.
Но если вы хотите более лирического "террора" (какое абсурдное сочетание!), то могу посоветовать почитать, например, "Коня бледного" того же автора (В. Ропшина). Там описан только один эпизод, но в более художественной форме и без партийных программ, зато с красотами природы, погоды и прочими радостями суровой террористической жизни.
Еще приятно было встретить здесь родные места, пусть даже в ста верстах от Эйдкунена, на станции Инстербург к нашим героям и подошел немецкий жандарм. Про 100 верст автор, конечно, загнул — от Чернышевского до Черняховска верст 60, не больше.
Кстати, предположительно, что в "Петербурге" А. Белого Липпанченко — это Азеф, а Дудкин — автор Б. Савинков. Но это не факт.