Цитаты из книги Скорбь Сатаны

— Впечатления часто весьма реальны. Например, какое удивительно реальное впечатление производит на нас мир!

— Да, но ведь мир и вправду реален! — ответил я.

— Реален? Таким его видите вы, но для каждого индивидуума действительность такова, какой он ее воспринимает. Нет двух человеческих существ, думающих одинаково; так возникают противоположные мнения относительно реальности или нереальности мира.

Смерть? Она и наполовину не так ужасна, как неправедно прожитая жизнь

Угрызения совести, отчаяние, поруганная честь, разрушенная любовь вместе с современной научной теорией о разумной ничтожности. Жизнь — ничто, Бог — ничто, все это вынуждает обезумевшую человеческую единицу к тому, чтобы тоже стать ничем; «временное умопомешательство» извиняет его падение в бесконечность.

Вам следует огрубеть немного, если хотите иметь успех в жизни.

Поверьте, если бы у меня и вправду была душа, я бы с удовольствием отдал ее сейчас за тысячу фунтов. От души мне ни капли пользы, а вот тысяча фунтов очень пригодилась бы.

Лучший актер — тот, кто превосходно играет комедию жизни, как это стремлюсь делать я. Уметь двигаться, говорить, улыбаться, плакать, стонать, смеяться и умереть! Все это чистейшая игра, потому что в каждом человеке живет немой, страшный, бессмертный дух, который есть, который не может притворяться и который бесконечно, хотя и безмолвно, протестует против лжи тела!

Нет другого вида спорта, который критики любили бы так же сильно, как помыкание автором, унизившимся до просьбы об одолжении перед теми, кто стоит ниже его в умственном отношении!

Но, в конце концов, это общий недостаток современной литературы; мало кто из авторов достаточно чувствует сам, чтобы заставить чувствовать других.

Человек должен осознавать разницу между своими желаниями и возможностями. Если он даже на это не способен, он не человек.

В любви необходимо сражаться со сложностями, действительными или вымышленными. Немного таинственности, побольше запретного — коварства и лживых обещаний; все это добавляет приятности любви на этой планете.

Каждый человек так занят своими собственными целями и так много думает о себе, что вряд ли отвлечется от своего эго, даже если позади него окажется сам черт.

Вы слишком богаты, что само по себе незаконно в литературе, которой свойственна бедность. Борьба не может быть равной в таких обстоятельствах.

— Публика! — повторил я презрительно. — Публика интересуется только пустяками.

— В таком случае досадно, что приходится к ней обращаться, — сказал он с улыбкой. — Если вы так пренебрегаете публикой, зачем же тогда делиться с ней своими мыслями? Она недостойна такой редкой милости! Довольно, Темпест, не брюзжите, подобно неудачливым авторам, которые защищаются, ругая публику. Публика — лучший друг автора и его вернейший критик.

Одно из главных преимуществ богатства — то, что оно дает возможность закрывать свое сознание от чужих несчастий.

Искусство подчинено любви к деньгам; литература, политика и религия — также; вы не можете избежать общей болезни. Единственное, что остается делать, так это извлечь из нее выгоду...

Ни один автор ни в какие времена не пишет от сердца, или, если он действительно чувствует то, что пишет, то становится практически бессмертным. Эта планета слишком мала, чтобы иметь больше одного Гомера, одного Платона, одного Шекспира. Не терзайте себя, вы ведь не один из этих трех!

Писать выспренно — самый тяжкий грех, которого критики никогда не прощают.

— А, так вы думали? — спросил он, смеясь. — Не делайте этого. Это дурная привычка. В наше время никто не думает. Люди не могут выдержать мыслей, их головы слишком слабы. Только начнешь думать, как рухнут основы общества; кроме того, думать — работа скучная.

Лондон несложно заставить говорить. Особенно на непристойные и сомнительные темы. Поэтому, как я вам уже намекнул, если бы ваша книга была смесью Золя, Гюисманса и Бодлера или если бы ее героиней была «скромница», которая считает честное замужество «унижением», то вы могли бы быть уверены в успехе в эти времена новых Содома и Гоморры.