Русская идея

У Достоевского было сложное отношение к злу, которое многим может казаться соблазном. С одной стороны, зло есть зло, должно быть обличено и должно сгореть. Но с другой стороны, зло есть духовный опыт человека, путь человека. В своем пути человек может быть обогащен опытом зла. Но нужно это как следует понять. Обогащает не самое зло, обогащает та духовная сила, которая побуждается для преодоления зла.

У русских, и, может быть, только у русских, есть сомнение в справедливости наказаний. И это, вероятно, связано с тем, что русские - коммюнотарны, но не социализированы в западном смысле, т.е. не признают примата общества над человеком.

Но отрицание правовых начал опускает жизнь ниже правовых начал. Гарантий прав человеческой личности не нужно в отношениях любви, но отношения в человеческих обществах очень мало походят на отношения любви.

В глубине русского народа заложена свобода духа большая, чем у более свободных и просвещенных народов Запада. В глубине православия заложена большая свобода, чем в католичестве.

"На Западе, - писал К. Аксаков, - души убивают, заменяясь усовершенствованием государственных форм, полицейским благоустройствием; совесть заменяется законом, внутренние побуждения - регламентом, даже благотворительность превращается в механическое дело; на Западе вся забота о государственных формах". "В основании государства русского: добровольность, свобода и мир".

Интересно отметить, что русскую историческую науку разрабатывали главным образом западники, а не славянофилы.

Герцен говорил о западниках и славянофилах того времени: "У нас была одна любовь, но не одинаковая". Он называл их "двуликим Янусом". И те и другие любили свободу. И те и другие любили Россию: славянофилы - как мать, западники - как дитя.

Тайна всякой индивидуальности узнается лишь любовью, и в ней всегда есть что-то непостижимое до конца, до последней глубины.

"Когда враждой упоены, вы звали чуждые дружины на гибель русской стороны" Хомяков