Кэндис была черной, один из насильников – белый. Политики и общественные деятели использовали трагедию в своих целях, хотя, на мой взгляд, дело тут было не в расизме, а в пещерном варварстве.

Мы с вами знаем, что в Интернете ничего не стирается и не исчезает. Человек создал монстра, которым больше не может управлять.

Ничего время не лечит, кошмар твой всегда с тобой. И конца ему не видно.

В интернете ничего не стирается и не исчезает. Человек создал монстра, которым больше не может управлять.

- Все так работают - в бизнесе, в политике, в театре... Человеку с властью нужен тот, кто будет пачкать руки вместо него.

Правовое государство – химера. С древнейших времен существует только одно право – право сильного.

Я всегда считал, что прожитые вместе испытания привязывают людей друг к другу. Влюбленных – в особенности. Преодолеть мучительные препятствия, не отступив и не дрогнув, значит привязаться друг к другу накрепко, на всю жизнь.

Я вспомнил, как долгие годы ненавидел фотоаппараты, бесчувственные механизмы, способствующие ностальгии. Своим щелчком они утверждают обман, настаивая, что бесследно улетучившееся мгновение никуда не делось. Хуже того, они – заряженные ружья и всегда попадают в сердце, но не сразу, спустя годы. Ведь у большинства людей нет ничего драгоценнее минувшего: былая невинность, утраченная любовь… Что может быть пронзительнее воспоминаний об улетевшем счастье, о волнующем аромате несбывшегося?

Наверное, у каждого в жизни бывают моменты, когда его переклинивает, и тогда от одной спички загорается целый лес. И в этом пожаре сгорает все дотла, и мы остаемся ни с чем. Мы тоже в нем сгораем. Или возрождаемся.

Нам нравится быть не собой. Может быть, мы потому и влюбляемся в полную свою противоположность. Надеемся на дополнение, преображение, метаморфозу. Ожидаем, что, сблизившись с антиподом, станем полноценнее, богаче, шире. На бумаге это получается хорошо, в жизни - в редчайших случаях.

– Вам, журналистам, всюду чудятся тайны и загадки, – ответил я.

– А у вас, писателей, проблемы с реальностью.

Я вспомнил, как долгие годы ненавидел фотоаппараты, бесчувственные механизмы, способствующие ностальгии. Своим щелчком они утверждают обман, настаивая, что бесследно улетучившееся мгновение никуда не делось. Хуже того, они – заряженные ружья и всегда попадают в сердце, но не сразу, спустя годы. Ведь у большинства людей нет ничего драгоценнее минувшего: былая невинность, утраченная любовь… Что может быть пронзительнее воспоминаний об улетевшем счастье, о волнующем аромате несбывшегося?

У каждого из нас в сердце есть тайник. Я замуровал его, но не уничтожил.

– Нет такой тюрьмы, откуда бы не сбегали.

-Вам,журналистам, везде чудятся тайны и загадки.
-А у вас, писателей, проблемы с реальностью.

У каждого человека три жизни: публичная, личная и тайная.
Габриэль Гарсиа Маркес

Есть воспоминания, подобные раковой опухоли, - возможна ремиссия, но не выздоровление.

«Человек вовсе не благостное существо с сердцем, жаждущим любви», – написал Фрейд в статье «Недовольство культурой». Нет, человек – это хищник. Хищник в постоянной борьбе сам с собой. В глубинах человеческого существа живет агрессия, насилие, желание смерти, стремление властвовать над себе подобными, подчинять их и унижать.