Прошлое никак не хотело ложиться в письмо, отказывалось становиться историей. Прошлое жило в настоящем как рельеф акварельной бумаги, слегка шероховатое, придававшее глубину, но всегда остающееся полупрозрачным. 

Чтобы писать прозу, нужна длинная дистанция; долгий забег, подернутая мутной дымкой перспектива туманной дороги вдоль пляжа с уходящей, едва различимой фигурой на горизонте.

Смысл я нахожу в равновесии, ибо всё циклично, ибо маятник жизни раскачивается из стороны в сторону, грозясь раскачать все те основания, на которых возможно удержаться смыслу.