Хозяин пустоши

Мёртвые герои становятся легендами, но они не способны изменить мир. Они не способны сделать его лучше, честнее и справедливее.

Люди ценят только то, за что дорого заплатили.

Легко быть героями и судьями, находясь в безопасности и  уюте своих домов, но в смертельной борьбе за жизнь ломаются даже самые сильнейшие.

Из Улья нельзя уйти. Им можно только владеть, а иначе… иначе владеть будут тобой.

Когда человек скрывает своё лицо, он легче принимает неудобную правду, легче соглашается с необходимостью сделать то, чего не смог бы совершить, глядя в глаза своему отражению.

Люди всегда тянутся к силе, такова ваша природа. Особенно когда привычный мир рухнул, а старые правила перестали работать.

Несмотря на всё театральное великолепие этого действа, мне ясно, что я нахожусь в  самом сердце паутины, сплетённой Аристеем, и  только выдержка и терпение помогут мне выбраться отсюда живой.

Иногда удобно забывать то, что ожидаемо не вписывается в картинку идеального прошлого.

Мы – два пульса в теле умирающей империи.

Он будет искать в тебе жизнь, а найдёт смерть. Не нападай. Не убегай. Просто позволь ему войти. И закрой за ним дверь.

Если это всего лишь сон, то выбор заключается лишь в том, чтобы досмотреть его до конца или заставить себя проснуться.

Счастье в определении семьи имеет неделимое значение. Непостоянное, не всегда осознанное, мимолетное и ускользающее, но даже за самый краткий его миг приходится сражаться. Каждый день, каждую минуту – с собой, со всем миром, а сейчас с тем, кого практически невозможно победить.

Когда все закончится… мы не исчезнем, не растворимся в небытие, а продолжим жить в наших детях.

Два полюса одной системы. Две части замысла, в котором выживание вовсе не случайность, а условие перезапуска.

Мы давно вышли за пределы человеческой игры. С тех пор как арена наших сражений расширилась до континентального масштаба.

Обитатели золотых сот умрут счастливыми. И вечно молодыми. Как я им и обещал.

Мне не нужно видеть, как истекает время. Я чувствую это кожей.

Жизнь… очень длинная жизнь утомляет даже тех, кто безумно боится смерти.