
Электронная
5.99 ₽5 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Гайдар А.П. Жизнь ни во что (Лбовщина) // Гайдар А.П. Собрание сочинений в четырёх томах / Составление, подготовка текста и комментарии Бориса Камова. - М.: Детская литература, 1981. - Тираж 300.000 экз.
Ранние повести Гайдара малоизвестны, и это вполне естественно: автор только-только формировался как писатель, и ещё не знал, что его стезя - детская литература. «Лбовщина» - безусловно лучшая из ранних повестей, и она имела в своё время бурный успех (пусть даже и местного значения). Печатали её в пермской газете «Звезда», начиная с 10 января 1926 года, с продолжением из номера в номер; в целом она заняла 29 газетных подвалов.
Приключения идейного бандита Александра Лбова - рабочего, создавшего после поражения революции 1905-1906 гг. партизанский отряд в пермских лесах - чрезвычайно интересовали его земляков: в основе повествования были реальные и многим памятные события. Газета переходила из рук в руки, многие читатели собирали номера с главами «Лбовщины». В том же году, на волне успеха, вышло в Перми и отдельное издание повести (тиражом в 8000 экз., который в тогдашней провинции считался большим).
Александр Лбов показан Гайдаром как волевой человек, чрезвычайно озлобленный репрессиями властей и признающий только одну форму сопротивления: вооружённую борьбу. Судьба главного героя в общих чертах соответствует судьбе его исторического прототипа, а вот центральный женский образ создан воображением писателя: Рита Нейберг, двадцатилетняя взбалмошная аристократка, волей случая устанавливает связь с лбовцами и в меру сил помогает главному герою. Впрочем, любовной линии не ждите: суровый пролетарий Лбов - это вам не какой-нибудь романтичный Ринальдо Ринальдини.
Особую пикантность придаёт этой повести Гайдара тот факт, что автор, выступающий здесь певцом политического бандитизма, в недавнем прошлом только и делал, что с политическим бандитизмом боролся. Вспомним его послужной список: 1921 г. - борьба с антоновцами на Тамбовщине, затем с антисоветскими повстанцами в Башкирии; 1922 г. - борьба с отрядом Соловьёва в Хакасии... Здесь, конечно, классический пример двойных стандартов: политический бандитизм, направленный против царских властей, достоин восхищения и прославления; если же он направлен против советских властей, то подлежит беспощадному искоренению любыми средствами.
Итак, Гайдар написал приключенческую повесть:
Жизнь ни во что
(Лбовщина)
Но ведь вполне мыслима, скажем, и такая:
Жизнь ни во что
(Антоновщина)
И даже интереснее будет. Во всяком случае, материала больше. И фигура Антонова несравненно более значима в истории страны, чем фигура Лбова (память о котором поддерживается только благодаря существованию прославляющей его повести Гайдара). Но Антонову достались от советских писателей только проклятья.

Имя Че Гевары известно многим. Об Александре Лбове, организаторе партизанской войны с царизмом на Урале, почему-то знают меньше. Между тем, он применял в 1905 году совершенно те же методы, исходя из российских условий. Лбов родился в пригороде Перми. Работал на мотовилихинском заводе, отслужил в армии, затем был пчеловодом, потом объездчиком. Женился. Посещал эсеровские кружки. Когда началась революция, он проявил талант командира, возглавил повстанцев. Партизаны отстреливали полицейских карателей, дурно обращавшихся с рабочими администраторов, фанатичных монархистов. Экспроприровали почтовые отделения, кассы, заводские конторы, винные лавки. При этом старались щадить мирное население. Вели агитацию. В массовом сознании лбовцы воспринимались как "благородные разбойники", пресса именовала Лбова "уральским Ринальдо Ринальдини". Самым дерзким было ограбление парохода с казенными деньгами. Лбов стоял вне партий, принимал в отряды любых революционеров: эсеров, анархистов, большевиков, беспартийных. Вот это движение и описывает Аркадий Гайдар - с некоторыми отступлениями от фактов, зато художественно и увлекательно. " Эта повесть - памяти Александра Лбова, человека, не знающего дороги в новое, но ненавидящего старое, недисциплинированного, невыдержанного, но смелого и гордого бунтовщика, вложившего всю ненависть в холодное дуло своего бессменного маузера, перед которым в течение долгого времени трепетали сторожевые собаки самодержавия." Весьма поучительное чтение.

Александр Лбов, один из предводителей рабочего восстания в уральском поселке, после подавления бунта скрывается в лесах, организовывает революционный партизанский отряд и наводит ужас на полицию.
Ничего, вроде бы, такого уж необычного. За исключением времени, когда действовал этот отряд: ведь дело было не в 1917-м и не в 1918-м, а в 1905-м году!
Лбов чувствовал себя настолько уверенно в этих краях, что во время ночной вылазки мог запросто подойти к полицейским и попросить прикурить, а те не смели его тронуть.
В отряд тянулись люди со всего Урала, но не все из них были настроены сражаться за рабочее дело. Многих привлекала возможность безнаказанно грабить. Невозможность управлять такой массой людей и происки провокаторов, конце концов, погубили Лбова и его команду.
В повести есть совсем не характерная для Гайдара любовная линия. Романтичная аристократка Рита Нейберг, влюбившись во Лбова, постоянного помогает ему. И это, несмотря на уязвленную гордость, ибо Лбов ее неизменно отвергает.

Городовой повернулся, вынул свисток и только что поднес его к губам, как услышал какой-то подозрительный шорох позади. Он хотел было отпрыгнуть, но не успел, потому что из-за забора бабахнул негромкий револьверный выстрел, и маленькая пуля от браунинга, ядовито взвизгнув, прошла через толстую черную шинель, через мундир, разукрашенный засаленным кантом, и маленькая пуля столкнула большого грузного человека в снег.
Падая, городовой видел, что калитка дома распахнулась, и четыре человека, поспешно выскочив оттуда, вынесли на руках пятого, и все торопливо бросились в темную глубину соседнего переулка.
На выстрелы неслись конные дозоры стражников, бежали городовые с соседних постов. Они подняли валяющегося полицейского и закидали его вопросами: в чем дело, кто, где и куда? Он хотел было открыть рот, чтобы что-то ответить, но рот уже не слушался, он хотел показать рукой, но рука уже умерла, тогда он покачнулся снова и стеклянными глазами – холодными и безжизненными, как серебряные пуговицы полицмейстерской шинели, – не сказал ничего.
















Другие издания


