Юные сердца тоже умеют разбиваться, даже если никому нет до них дела.

Как же неприятно разочаровываться в человеке

-Дети! Произошла ошибка! Дед Мороз ошибся! Он старенький, забыл дома очки.... и случайно подарил нам дядю Диму. Вместо ёлки! Летел на санях по небу, а дядя Дима в лесу гулял, с зайцами, в зелёной шапке, ну, он его хвать, и к нам!

— А кто этот дядя?
И ведь попробуй не ответь — сама у него спросит. Вон с каким интересом незнакомца рассматривает, чтобы потом бабушке рассказать.
— Это с работы, Даша. Мой начальник.
Сказала, и тут же захотелось зажмуриться и вжаться в сиденье, потому что умница дочка распахнула глаза и довольно выдохнула:
— Это который гусь лапчатый, да?
А Лешка добавил:
— Нет, Дашка! Я слышал, мама говорила он: ца-бэ павлинозадое! Правда, мам?

И все. Сердца застучали, как сумасшедшие, время остановилось, а мы исчезли. Совсем. Остался только вкус наших губ и запах морской свежести.

Если я не буду с ней, я не буду ни с кем.

Мне нравятся твои глаза. Они у тебя, как темный смерч: никогда не знаешь, что от них ожидать. Нравится, как ты пахнешь, словно в тебе живут две стихии - холод и огонь. Нравится, как произносишь мое имя.

Ради того, чтобы глаза Машки светились и смотрели на меня вот так же, как смотрели сегодня, я понял, что готов на многое. 

— Знаешь, Гордеев, когда сегодня на работе я увидела возле тебя Петухову, я кое-что для себя поняла и кое о чем пожалела.
— М-м, о чем же?
— О том, что не захватила в сумочку спрей от паразитов. Не замечала за собой раньше, но, кажется, я ревнивая. Если она и дальше будет смотреть на тебя так, словно хочет съесть… Дим, я запросто могу ее про

Рядом с тобой, Малина, других для меня не существует.

У каждого человека в жизни бывают моменты, когда он не может молчать.

Если я не буду с ней, я не буду ни с кем.

Чтобы идти дальше, необходимо окончательно поставить точки и начать все с чистого листа.

— Дядя Дима, а где твоя шапка? — тем временем задал вопрос Лешка. Вытер подозрительно нос рукавом.
— Не помню, Алексей. Холодно было, и я уснул. Наверное, олени съели.

— Дети! Произошла ошибка! Дед Мороз ошибся! Он старенький, забыл дома очки и… и случайно подарил нам дядю Диму. Вместо елки! Летел на санях по небу, а дядя Дима в лесу гулял, с зайцами, в зеленой шапке, ну, он его хвать, и к нам! Но мы же его отпустим домой, да? А я сегодня сама Деду Морозу письмо напишу, чтобы он про елку не забыл.

— Мне нравятся твои глаза. Они у тебя, как темный смерч: никогда не знаешь, что от них ожидать. Нравится, как ты пахнешь, словно в тебе живут две стихии — холод и огонь. Нравится, как произносишь мое имя.

Радоваться встрече, так радоваться. Пить мгновения, так до дна.

Какие же мы все-таки странные создания — женщины. Сами себя понять не можем.

Лучше сразу забыть, чтобы не думать и не строить напрасных надежд.

Как странно, что в разные моменты времени одно и то же расстояние может показаться нам почти непреодолимым рубежом, или наоборот — мигом, смазанной картинкой, едва успевшей промелькнуть в сознании.