Цитаты из книги Девятый

Ведь отправиться назад во времени невозможно и причина понятна даже дураку – время всегда течёт из прошлого в будущее. Тронешь хоть что-то в прошлом – изменишь будущее.

– У нас девчонки хотят стать валютчицами, – сказал Святослав осторожно. – Валютой что ли торговать? – Нет. Зарабатывать валюту. Мать помолчала, потом сказала: – Хорошо, что ты мальчик.

Время – это самая таинственная сила во Вселенной. Умники до сих пор даже материю разобрать до конца не могут, спорят, есть ли что-то, из чего состоят кварки, а если есть – то, что именно, и как глубоко можно дальше копать. Но ко времени они даже подступиться не пробуют.

Ни одно из моих тел не рождалось нормальным для людей образом, и я знаю, что некоторые на Земле из-за этого не считают нас людьми.

– Потому что люди – образ и подобие Бога, люди выбирают из бесчисленных случайностей, а мы живём по правилам и законам столь сложным, что случайности нет места.

- Получается, что Бог либо не всесильный, либо не всезнающий, – сказал я. – Вот тут Он всё знает, а там уже нет.

Если для Бога не существует случайностей, то вся история Вселенной не имеет смысла, она уже свершилась, в прошлом и будущем, а Бог лишь неизменная запись истории Вселенной. Но это в принципе невозможно!

– Я ангел серой зоны, Святослав Морозов. Я делаю вещи, которыми не хотят мараться подобные Рахаб’илю или Иоэлю. Вы, пилоты, одна из таких вещей. – Спать не мешает? – спросил я, глядя на тушку. Теперь она явно была готова к моему вселению. – К счастью, я никогда не сплю, – ответил Кассиэль.

Я вынужден полагаться на вас двоих, потому что Вселенную спасет лишь случайность.

Никого я не убиваю, переходя из тела в тело… Я лишаю его возможности кем-то стать, вот и всё.

Что тут правильно и что неправильно? Как можно совмещать веру в Бога с технологиями клонирования и переноса сознания?

На прощание писатель подписал мне свою книжку, старомодную, из тонкой бумаги кремового цвета, с рисунками сделанными живым художником, а не нейросетью. Шикарная штука! Я её, конечно, только полистал, читать и с экрана можно, а потом бережно поставил на полочку.

Думать вот так, совсем по-взрослому, было трудно. Мои детские мозги к таким серьезным размышлениям плохо приспособлены. Но я старался.

Я люблю звёзды. Они такие далёкие, что, когда на них смотришь – понимаешь, что все проблемы и горести не стоят выеденного яйца.

Нас никогда не учили драться. Пилотам не нужны навыки рукопашного боя, а во время учёбы и службы у нас не было времени на такие глупости. Так что мы рычали, мычали, пихались локтями и коленями, мотаясь по всей комнатке, будто двое примерных детишек, дерущихся первый раз в жизни.

Путь? Никто из людей не знает свой путь, ни в детстве, ни в старости. И это хорошо, иначе мы были бы ангелами.

Вместо мам и пап у нас были воспитатели и учителя. Хорошие. Нам говорили, что это даже лучше, чем родители. Но я думаю, те кто так говорил – идиоты.

Всё-таки дети – не очень добрые по натуре. Я это точно знаю, я совсем недавно таким был. И тоже не упустил бы возможность постебаться.

– Как известно тебе, юноша, любовь к Еве заставила Адама пренебречь предостережениями Бога. Ни Ангельской Иерархии, ни человечеству не нужны пилоты, покидающие свои райские сады без разрешения.

Крыла, в которые он кутался, мягко сияли, взгляд был исполнен суровой доброты… тьфу, короче. Он выглядел именно так, как должен выглядеть странный ангел непонятного чина.