Год Горгиппии

Я смотрю на её тело критически, но стараюсь не осуждать. Сильный материал, если будет податливым — то форму из него можно слепить любую.

— Иногда ты сама — это уже причина, которая важнее обстоятельств и условий. Запомни это, если останешься в Горгиппии… будущая Владыка

Шаг — меньшее, что может сделать атлет. Шаг назад, чтобы замахнуться; и шаг вперёд, чтобы рвануть с места. Шаг в мою сторону — радость, от меня — разочарование и боль.

Оказавшись перед столом и скамьёй, Ксанфа застывает вместе с едой. Она явно испытывает трудности с пониманием, как можно учиться и есть в таком положении; я бывал на приёме в её царстве, там пищу принимают лёжа в каменных ракушках.

У нас не принято использовать такие устаревшие критерии, как красота, да и с её помощью Олимпиаду не выиграешь; но отрицать великолепие Ксанфы Александрийской глупо.

В разгар дня она ослепляет: хитон подсвечивает белую кожу, волны волос бликуют, а форменные броши — которые на всех смотрятся обыкновенно и дёшево — на ней блестят, как настоящее золото.

Я заплетаю свои волосы в одну косу и обматываю ею голову, крючками из бронзы закрепляя неторжественную
причёску на макушке. Это единственный протест, который Ша мне позволяет, — в наших волосах столько силы, что даже поклажу удобнее крепить к косам, чем тащить в руках.

Скифы все отлиты из бронзы. Боспорцы окроплены солнечным золотом. Колхида выкована из стали. Аварцы — сплошная горная порода. И только в Синдике нашли возможность соединить несовместимое, оттого мы все со своею добычей и тянемся в столичный полис, выросший вокруг привезённого ранее.

Царевны должны быть хороши собой, покорны и послушны — именно эти качества в нас ценят; а после восхождения на трон требуют вовлечённости и смелости, которой в нас никогда и не воспитывали.

О детях у скифов заботятся мужчины, потому что женщины слишком заняты управительскими делами: мы охотимся, копаем каньоны в поисках древних сокровищ и ищем места, пригодные для жизни, — мужчинам не под силу контролировать столько всего.

Мои глаза задали лишь один немой вопрос: «Сколько золота?» Боспорское царство кого угодно купит золотом, даже меня.
— Сможешь отлить себе новую ногу из него, и ещё на запасную останется.

Когда конец так близок, хочется махом его приблизить, не дожидаясь очередной потери или боли.

Пошла молва – после того как Боги явились на стадион, каждый из Них забрал себе по одному атлету. Солнце стал покровителем царевны Ксанфы, Земля выбрала скифскую жрицу Шамсию, а Море нашёл своё олицетворение в бывшем чемпионе – Ираиде, сыне Перикла.

За это мне и мила толпа – единство в пустоте незнакомства.

Наш мир сходит с ума, и мы вместе с ним.

Кто-то начинает, кто-то заканчивает. Нас будто всегда должно быть двое, в одиночку я могу не справиться. Вот бы Игры были командными состязаниями, а не гонкой.

Убеждаю себя, что мы с ним не близки и не родственны в нашем пути. Он для меня – лишь очередной этап, а я – его способ самоутвердиться, и мы взаимно используем друг друга на пути к славе – я впервые, он как обычно.

– Но ты же… совсем не похожа на себя. Ксанфа, царевна Александрийская, берёт всё, что хочет, а не грустно смотрит на это, как кошка Лазаря

Лучше предать народ, чем себя.

– Иногда ты сама – это уже причина, которая важнее обстоятельств и условий.