Великий Гэтсби

I married him because I thought he was a gentleman. I thought he knew something about breeding, but he wasn't fit to lick my shoe.

She laughed again, as if she said something very witty, and held my hand for a moment, looking up into my face, promissing that there was no one in the world she so much wanted to see. That was a way she had.

I had that familiar conviction that life was beginning over again with the summer.

Злые языки утверждали, что шепоток Дэзи — уловка, цель которой заставить собеседника наклониться к ней поближе; бессмысленный навет, ничуть не лишающий эту манеру прелести.

Она излучала обезоруживающее тепло...

Живешь ведь только раз, только раз! Решайся!

"Многоопытная и разочарованная, вот я какая."

Мы редко сочувствуем людям, жаждущим и ищущим нашего сочувствия, но легко отдаем его тем, кто иными путями умеет возбудить в нас отвлеченное чувство жалости.

Вечер был прохладный, полный того таинственного беспокойства, которое всегда чувствуется на переломе года.

— Вы никуда не годный водитель — рассердился я. — Не можете быть поосторожней, так не беритесь управлять машиной.
— Я осторожна.
— Как бы не так.
— Ну, другие осторожны, — беспечно заметила она.
— А это тут при чём?
— Они будут уступать мне дорогу. Для столкновения требуются двое.
— А вдруг вам попадётся кто-то такой же неосторожный, как вы сами?
— Надеюсь, что не попадётся, — сказала она. — Терпеть не могу неосторожных людей. Вот почему мне нравитесь вы.

Важно быть человеку другом, пока он жив, а не тогда, когда он уже умер. Мертвому это все ни к чему.

Если так, то он конечно же чувствовал, что его старый уютный мир уходит навсегда, что он заплатил слишком дорогую цену за долгую верность единственной мечте.

- А мы стареем, - произнесла Дейзи. - Были бы молодые - встали бы сейчас же и пошли танцевать.

И дело здесь не просто в афоризме: лучше всего ты видишь жизнь из единственного окна.

Только Гэтсби - человек, именем которого названа эта книга, - стал исключением из правила, Гэтсби, воплощавший все то, что вызывало у меня когда-то презрительную усмешку. Если рассматривать личность как некую череду успешных ее проявлений, то в нем было что-то совершенно потрясающее, какая-то выразительная чувственность, обещание жизни, как будто он был связан с одним из тех затейливых механизмов, которые регистрируют землетрясение на расстоянии десяти тысяч миль от него.

Неумелый водитель до тех пор в безопасности, пока ему не попадётся навстречу другой неумелый водитель.

У самых ворот совиноглазый догнал меня и удрученно заметил:

• Жалко, не успел на гражданскую панихиду...
• Не только вы, но и все остальные...
• Не может быть! - он даже разволновался. - Господи помилуй! - да ведь у него перебывало пол-Нью-Йорка!

• Несчастный сукин ты сын...

Блаженны мертвые, на которых падает дождь

Важно быть человеку другом, пока он жив, а не тогда, когда он уже умер, – заметил он. – Мертвому это все ни к чему – лично я так считаю.

Понемногу я полюбил Нью-Йорк, пряный, дразнящий привкус его вечеров, непрестанное мелькание людей и машин, жадно впитываемое беспокойным взглядом.