Армянские поэты нового времени

Душа — заветный мир, и, сколько бы она
В строке и между строк себя ни раскрывала,
Прохожим не дано познать её до дна —
От солнечных вершин до тёмного провала.

Душа моя — рудник. Лишь верхний слой размыт.
Не уголь? Не свинец? Не золото, случайно?
Струя восторга бьёт, потопом боль грозит,
Нутром вулкан урчит — но это тоже тайна.

Душа моя — рудник, моя душа — руда,
И ничего пока про новый слой не ясно:
Какая радость ждёт, какая ждёт беда?

Душа — заветный мир, и, может быть, напрасно
Я на её порог прохожих допускал
Во множестве, когда к немногим путь искал.

(Текеян Ваан, 1922)

Не говорите мне, что лжива доброта,
И что улыбка — только грим поверх морщин,
И что исчезли благородство, красота,
Любовь, и песни, и цветы — обман один.

Не говорите, что весенний аромат,
Вода источника — таят заразу, яд,
И превращается роса в дожди и в град,
И капли мёда лишь на краешке лежат.

Не говорите мне, что лживы все уста,
Что речь любви и сострадания пуста
И что без радости и чувств душа чиста,
Что существует лишь рассудка правота.

Не говорите мне, что взгляды всех подряд,
Сверкая словно изумруд, опал, гранат,
Кадильным блеском лжи покрытые, блестят,
Притворно плачут, и тоскуют, и скорбят.

Не говорите, что обманны голоса,
Что их оттенки — только звук из пустоты,
Моя душа ещё в тревоге милой вся…
Оставьте мне мои надежды и мечты!

Не говорите про жестокость и корысть,
Про то, что преданности нет среди людей,
Что все обеты и все клятвы унеслись,
Как лепестки среди увянувших полей.

Не говорите: мгла забвения нас ждёт
И на бессмертие надежда — полный бред,
Что вместе с плотью и душа моя умрёт…
Оставьте мне моих мечтаний яркий свет!

(Сипил (Запел Асатур), 1913)

Господь, создав из блеска, света и огня
Величье женщины с возвышенной душой,
Зачем же солнце зажигаешь среди дня?
Она одна бы осветила мир большой.

Ты ароматом роз так щедро наделил
Её улыбку, боль и жизни каждый миг,
Зачем же ты поля цветами нарядил?
Она дыханием бы освежила мир.

Зачем ты птицам дал и рекам голоса?
Хватило б голоса и нежных женских слов
Наполнить пением и воды, и леса
И окрылить мечты и светлую любовь.

Зачем ты создал реки, море и леса,
Ведь знал, что женщину создашь в прекрасный час?
И разве ты, господь, тогда не ведал сам,
Что тайна кроется в глубинах женских глаз?

Наперекор добру и злу придумал ты
Способность женщины любить и чаровать,
Зачем же создал и надежды, и мечты?
Хватило б женских чар страданьям обучать.

Когда небесным обаяньем наделил,
В знак наказанья или в дар дал сердце ей,
Зачем любовью целый мир заполонил?
Хватило бы её любви вселенной всей.

(Сипил (Запел Асатур), 1908)

Есть слёзы грусти и печали, слёзы мук,
Они сбегают торопливо вдоль щеки.
В слезинке каждой вопль рыданий, горький звук
Всеподавляющей безвыходной тоски.

Есть слёзы чистые, и в них разлит покой,
Они сверкают, будто радуга, горят.
Так после дождика над полем и рекой
Земная сила разливает аромат.

Есть слёзы тайные, без ропота и слов,
И рождены они душевной глубиной.
Они рассказывают долго про любовь,
Что обвели давно мы траурной каймой.

Есть слёзы хохоту подобные, они
Сродни грозе, сродни грохочущим громам,
Бросают молнии, и прячутся в тени,
И разлетаются, сверкнув, по сторонам.

Есть слёзы жгучие, огонь их так жесток,
Как пламя жидкое, что не течёт, спеша.
Невидим людям их сжигающий поток,
Пока глаза не станут пеплом, как душа.

О эти слёзы, вы давно знакомы мне,
О горьких днях воспоминаний не избыть.
Благословляю вас, вы дали мне вполне
Поверить в то, что продолжает сердце жить.

(Сипил (Запел Асатур), 1907)

«Скажи, почему ты опять весела,
Нет прелести в мире, и ложь расцвела,
И сердце твоё распрощалось с мечтой,
И роскошь, и блеск — только призрак пустой.
Скажи, почему ты опять весела?»
— «Сверкает от солнца озёрная гладь,
Зачем этот блеск? Надо ль озеру знать?
И озеру знать не дано, почему
В росе берега улыбнулись ему.
Сверкает от солнца озёрная гладь».

«Скажи, почему ты опять влюблена,
Ведь жизнь, как пустыня, оголена,
Покинула сердце мечта о любви,
Давно разбежались желанья твои,
Скажи, почему ты опять влюблена?»
— «Спросите у стебля на доброй земле,
Как ищет корнями он влагу во мгле,
Спросите родник, почему он течёт,
Откуда он чистую воду берёт?
Спросите у стебля на доброй земле.

Спросите колосья в полях, почему
Качаются мерно, подвластны чему?
Простая былинка и мощный платан
Пускают побег — почему это так?
Спросите колосья в полях, почему?»
Сама не пойму я — зачем, почему
Так хочется сердцу запеть моему?
Пусть жизни мечта навсегда далека,
Смеюсь и пою так, как мчится река.
Сама не пойму я — зачем, почему?..

(Сипил (Запел Асатур), 1902)

Не любим мы живую жизнь и то, что есть,
И мило нам лишь только то, что далеко,
То, что судьба порой пытается унесть,
То, чем вчера пренебрегали мы легко.

Мы любим солнца раскалённого заход,
Что гаснет свечкой, не щадя лучей своих,
Когда спускается в пучину тёмных вод,
Ещё цепляясь за уступы скал крутых.

(Сипил (Запел Асатур), 1900)
Цветов увядших замечаем прелесть вдруг
Мы лишь тогда, когда им вновь не расцвести,
Когда забота нерадивых наших слуг
Уже не может их от гибели спасти.

Нам вид флаконов, потерявших аромат,
Порой дороже самых редкостных духов,
Храним мы нежно, будто самый ценный клад,
Листок письма, где тлеет тайная любовь.

И златокрылую любовь свою подчас
Не бережём и расстаёмся просто с ней.
А ту, что, крылья обретя, летит от нас,
Дрожа, мы ловим, чтоб прижать к груди своей.

Приобретает снова прелесть, тайный знак
Лишь только то, что мы покинем, что уйдёт:
Звон колокола, шёпот, лай собак
И даже тучи, что скрывают небосвод.

А разве трогали б волненье и тоска,
Когда б, как грёзы, не расправили крыла?
И стала б жизнь нам и сладка, и дорога,
Когда бы смерть в конце её не стерегла?