Тропы Песен

– Ну не удивительно ли – жить в нашем удивительном двадцатом веке? Впервые в истории можно не иметь абсолютно ничего.

– Ты несправедлива, – возразил Аркадий. – В глубине души он неплохой парень.
– Я никогда так глубоко не забиралась.

До прихода белых людей, продолжал он, ни один человек в Австралии не был безземельным, поскольку каждый наследовал в качестве собственности отрывок Песни Предка, а вместе с ним – ту полоску земли, по которой проходила эта Песня. Строчки, которыми владел человек, являлись его «документом», подтверждавшим право собственности на территорию. Он мог одалживать эти строчки другим. Мог и сам занимать чужие стихи. Единственное, чего он не мог, – это продать Песню или избавиться от нее.

– Да, здесь приятно затеряться. Затеряться в Австралии… Здесь чувствуешь себя в безопасности.

– Знание есть знание, – возразил я. – От него не так-то просто избавиться.

– Я хоть и европеец, – заметил я, – но хорошо его понимаю. Всякий раз, как я приезжаю в Россию, мне не терпится уехать. Как только уезжаю – снова туда тянет.
– Тебе нравится Россия?
– Русские – удивительный народ.
– Это я знаю, – ответил он нетерпеливо. – Почему?
– Трудно сказать, – ответил я. – Мне нравится думать о России как о стране чудес. Когда боишься самого худшего, всегда происходит что-нибудь удивительное.
– Например?
– Да всякие мелочи. Смирение в России беспредельное.

– Эти Тропы видят только они!
– Видят – и поют, – добавила миссис Лейси. – Не бывает пути без песни.
– И эти Пути пролегают тут повсюду? – переспросил мужчина. – По всей Австралии?
– Да, – ответила миссис Лейси, с удовлетворением вздохнув оттого, что наконец нашла броскую формулу: – Земля и песня едины.

Однажды бабушка Рут сказала мне, что когда-то наша фамилия писалась «Четтевинде», что означало на англосаксонском «извилистая дорога»; тогда-то в моей голове и зародилась догадка, что существует таинственная связь между этими тремя вещами – поэзией, моим собственным именем и самой дорогой.

А еще я знал от двоюродной бабушки Рут, что Австралия это страна, где живут антиподы. Если в земле пробурить дыру здесь, в Англии, то по этому тоннелю можно пробраться прямо к ним.
– А как же они там не падают? – спрашивал я.
– Притяжение, – шептала она в ответ.

В детстве, слыша слово «Австралия», я всегда представлял себе пары от эвкалиптового ингалятора и бескрайнюю красную землю, по которой разбредаются овцы.

Аркадий, выросший в стране, где не было «ничего», всю жизнь мечтал увидеть памятники западной цивилизации. Он влюбился. Была весна. Европа должна была показаться ему изумительной. Но, к его собственному огорчению, она показалась ему вялой.

Как человек Че Гевара, при всем его внешнем обаянии, был поразительно беспощадной и неприятной личностью.
Как Герой он ни разу не сделал неверного шага — потому мир и увидел в нем Героя.

Потерять паспорт — полбеды; потерять записную книжку — катастрофа.

Бушмены, которые проходят пешком огромные расстояния по Калахари, понятия не имеют о посмертном существовании душ. "Когда мы умираем - мы умираем, - говорят они. - Ветер уносит наши следы, и все, нам конец".
Ленивые и оседлые народы, например, древние египтяне, - с их представлениями о посмертном странствии по камышовым полям - "оставляли" для загробного мира путешествия, которых им не довелось проделать в мире земном.

Бесполезно спрашивать у скитальца
Совета, как построить дом.
Работа никогда не будет закончена.

[Некоторые] классические авторы, например, Цицерон и его предшественники, воздвигали целые дворцы памяти; прикрепляли фрагменты своих речей к воображаемым архитектурным элементам, а затем, обвиваясь вокруг каждой колонны, каждого архитрава, заучивали речи колоссальной длины. Такие элементы назывались loci – «места».

Брюс Чатвин. Тропы песен, 36

Древние египтяне считали, что вместилищем души является язык: язык был тем рулем или веслом, с помощью которого человек плыл по реке жизни.
В «первобытных» языках слова очень длинные, они состоят из очень сложных сочетаний звуков; их скорее поют, чем просто проговаривают... Вероятно, первые в мире слова были по сравнению с современными словами тем же, чем были плезиозавр и гигантозавр по сравнению с современными пресмыкающимися.
О.Йесперсен, «Язык»