Сорока на виселице

Дайте мне чагу, растебяку, радон, Дросю Ку, гандрочера Коха  и дольмены. А вот это вот всё заберите. Не моё это.

Степень своего разочарования  передать просто не могу.  Хотя пока Веркин шутит, узнаю брата Колю, когда начинает задвигать свою "космогонию" - нет. Становится скушно... Понятно, что мои ожидания, мои проблемы.

Можно упрекнуть, мол, не разобрался-не понял. Даже спорить не стану. Однако, книге для того, чтобы понравится нет нужды быть на 100% понятной в части заложенных идей. Книга не учебник физики.  Да и не существует его, полного понимания. Пластов может быть бесчисленное множество. Сверху всегда пласт увлекательно рассказанной истории. Нет его, остальное не имеет смысла.

Подумалось, что неприятие Сороки, возможно, связано с тем, что терпеть ненавижу "Полуденную" серию Стругацких (коих в целом почитаю за гениев).  Но нет, никакой полудень тут ни при чем...

Новейший роман Эдуарда Веркина пленяет первым же предложением. Рассказчик утверждает: «Я не Одиссей». Всего три слова, но как же они милы читателю, ведь в них отсылка не только к «Моби Дику» Германа Мелвилла, но и к «Улиссу» Джеймса Джойса. Умеет все-таки Эдуард Веркин очаровать. А еще в этой фразе чувствуются почти неприличные амбиции автора. Он словно бы заявляет, я вам тут сейчас книгу сочиню, которая перевернет все каноны современной литературы, возможно, ее сразу не поймут, но позже с ней невозможно будет не считаться. И первое впечатление во время чтения полностью оправдывается: «Сорока на виселице» – амбициознейший роман. Но не стоит пугаться, есть подозрение, что он не настолько сложен, как может показаться. Пусть и стоит после прочтения «Сороки на виселице» ознакомиться с многочисленными теориями о том, что же все-таки описано в этой книге, что там хотел сказать автор, и что все-таки символизирует три похода к актуатору, сие есть отдельное удовольствие и истинное свидетельство того, как внимательный читатель может интерпретировать и деконструировать хитро написанный текст.
Полноценно говорить о «Сороке на виселице» без спойлеров не получится, потому, дорогой читатель, ты предупрежден. Ниже они будут, будет их некоторое количество, возможно, они могут повлиять на первичное восприятие романа, потому, если ты его пока еще не читал, но собираешься прочесть, дальнейшее знакомство с нижеследующим текстом чревато. Ну, или дерзай.
Все, точка невозврата пройдена.
Итак, далекое будущее. Человечество успешно решило насущные проблемы на Земле и устремилось в космос. Как и полагается, Вселенная подсунула человечеству ряд таких сложностей, по сравнению с которыми былые меркнут. Правда, эти сложности находятся в плоскости науки и теологии, быт-то устроен, все накормлены, болезни побеждены, можно даже палец отрастить взамен отсеченного. В общем, перед нами такое вот будущее, в котором хочется жить, а глобальные вопросы только смысл придают, без них было бы скучней. Но это на первый взгляд, если копнуть глубже, все становится не таким уж и радужным.
Ян, он же рассказчик, но не факт, что главный герой, жил себе спокойно на Земле и не мечтал о звездах. Близкие считают его недалеким и практически стыдятся, сам же он вроде бы не бедствует и почти не скучает в должности спасателя в заповеднике на плато Путорана. И вот неожиданно ему приходит приглашение принять участие в заседании Большого Жюри. Это Большое Жюри созывается крайне редко и только по очень важным вопросам, его механизм предполагает, что помимо специалистов в тех или иных областях в него должны входить и простые люди, выбранные абсолютно случайно. Уже скоро читатель поймет, что в этой книге случайностей не бывает, а тем временем отец и брат отговаривают Яна от принятия приглашения, мол, не справится он, не его это стезя. Ян вроде бы соглашается с ними, но уже в следующей главе стартует с Луны на далекую планету Реген, где собственно и должно собраться на этот раз Большое Жюри. Уже здесь читателя поджидает повод для интерпретаций. Почему Ян все-таки полетел на Реген? Или может быть это был не Ян? А вдруг у героя-рассказчика все перепуталось в голове? Или более того, он никуда не полетел, сидит себе на Земле, спасает туристов на плато Путорана, а все остальное является его фантазией на тему? Или не его? Так вот, не стоит останавливаться и отвлекаться, надо просто читать дальше. Там таких вот подводок к интерпретациям предостаточно будет. И на них до самого финала тоже не стоит отвлекаться. Говорят, в любом тексте есть достаточно информации, чтобы понять этот текст изнутри. Если это наша задача как читателя, то не будем поддаваться на провокации автора.
Вместе с Яном на Реген прилетает библиотекарша Мария (она тут по профессиональным делам, в Большом Жюри ее не ждут) и синхронный физик Уистлер вместе с домашней пантерой (вроде бы искусственной животное) по кличке Барсик. На Регене же их ждут Штайнер (руководитель местного филиала Института Пространства), Шуйский (координатор то ли Большого Жюри, то ли опять же этого филиала) и Кассини (он как раз точно входит в Большое Жюри). Все эти люди интересные, много знают, много говорят, волнуются и переживают о судьбах мира. Создается впечатление, что у каждого есть секрет. Ну, кроме Яна, который просто наблюдает. И в начале постоянно замечает, что «здесь интересно». Совсем как Виктор Бенгарт из «Кусателя ворон». Постепенно он выясняет, в честь чего собирается Большое Жюри. Оказывается, синхронная физика в тупике, а это нельзя вот так вот оставить, все-таки передовая наука, именно она должна ответить на все самые важные вопросы о Вселенной. Чтобы преодолеть этот кризис, Уистлер собирается принять некое вещество, которое усиливает работу мозга. Правда, оно же и убивает мозг. В общем, есть надежда, что вот такая вот фармакологическая стимуляция поможет сладить с ситуацией. Но применение этого вещества запрещено Мировым Советом. Остается уповать на то, что Большое Жюри снимет для Уистлера этот запрет. Разумеется, это форменное самоубийство. А еще есть мнение, что настоящей причиной сбора Большого Жюри является кое-что другое. Кажется, ответы на эти вопросы все получат, когда все-таки состоится заседание. Но не тут-то было, никто больше на Реген не прилетает, некому собраться, вот персонажи и оказываются предоставлены сами себе. Ожидание выматывает, бесконечные споры о важном – тоже, так и с ума легко сойти. А Ян, кажется, уже больше не считает, что «здесь интересно».
Разумеется, при чтении постоянно думаешь на тему, а соберется ли Большое Жюри. Этот вопрос тоже отвлекает от сути. А тем временем на страницах «Сороки на виселице» разворачиваются масштабные споры, все что-то рассказывают, то истории из жизни, то истории из книг, то просто какие-то истории. Все эти истории что-то иллюстрируют. А еще персонажи постоянно находят какие-то рукописи. Зачитывают их вслух. И это тоже что-то иллюстрирует. Мысль бурлит. Перед нами все-таки роман идей, эти идеи любопытны, а Эдуард Веркин еще и демонстрирует их под неожиданными углами. Мы всегда знали, что автор умеет отлично расписывать долгие кажущиеся бесполезными разговоры всех этих провинциальных краеведов и пытливых подростков. Тут тоже самое, только вместо провинциальных краеведов и пытливых подростков синхронные физики и библиотекарша, а в фокусе не городские легенды, а страшилки о космосе и не только. А еще философия от античности до глубокого будущего, логические парадоксы, этические дилеммы. Если вам казалось, что в научной фантастике должен быть экшн, то бишь после лекции по космологии герои должны и из бластера пострелять, то Эдуард Веркин наглядно доказывает – можно и без бластеров обойтись.
Кругозор и эрудиция Эдуарда Веркина просто поражают. Он прекрасно знаком не только с фантастическим жанром и мировой классикой, он еще и ориентируется в философии далеко не на уровне рядового пользователя «Википедии». На страницах «Сороки на виселице» мы встречаем упоминания Фалеса, Платона, Декарта и многих других. Порой кажется, что и тут, и вот тут, и здесь, и вот здесь автор отсылает то к Анри Бергсону, то к Жилю Делёзу с Феликсом Гваттари, а это вам уже не краткий университетский курс по истории философии. Но нельзя исключать, что это всего лишь обман зрения, так как отсылок столь много, что от них и в глазах может зарябить. В любом случае, чаще всего все упоминания приходятся к месту, знание того, что говорили эти философы, весьма поможет в понимании книги. В связи с этим уже не кажется чем-то чрезмерным то, что в качестве названия для книги Эдуард Веркин взял название картины Питера Брейгеля-младшего, а синхронную физику извлек из концепции синхроничности Карла Густава Юнга.
Сам автор, кстати, в какой-то момент практически предупреждает читателя, что не стоит слишком уж увлекаться в поисках отсылок и в интерпретации отдельных моментов. Штайнер ближе к финалу романа говорит Яну: «Посетители, осматривающие Объем с галереи, уверены, что это и есть актуатор. Мы, как правило, не разубеждаем. Людям привычнее думать, что актуатор огромен, так заметнее потраченные усилия... А между тем актуатор... легко умещается... то есть уместится на ладони». Актуатор, Объем - все это названия составных частей некой циклопической машины, которую строят синхронисты на Регене, чтобы с ее помощью что-то там сделать то ли со Вселенной, то ли с человечеством, то ли еще с чем. Не важно, что они там собираются сделать. Важно другое. Если затевается что-то значимое, то оно должно быть большим. Если мы читаем умную книгу, то она должна быть многословной. Таков стереотип. Эдуард Веркин хотя бы в этом не разочаровал читателя. Он написал огромный роман, который посвящен ряду идей, идей, которые порождают бесконечные вопросы, идей, который пока еще не осмыслены до конца в рамках нашей культуры. Он пишет о том, что бесконечность, увы, есть предел, о том, что цивилизация, столкнувшиеся с этим пределом, оказывается в тупике, собственно, о том, что закат цивилизации начинается далеко не с приходом варваров, а задолго до этого. В мире «Сороки на виселице» написано столько книг, что их все уже никто не в состоянии прочесть, открыто столько планет, что их все невозможно освоить. Да, перед нами будущее, в котором хотелось бы жить. Но в этом будущем человечество обречено. Ну, если не переосмыслит свое отношение к миру. Этого в романе не происходит. Да и никто и не предполагал, что произойдет. По сути это еще и диагноз нам нынешним. У нас тут тоже некоторый тупик, правда, к звездам мы пока еще не полетели.
Точнее было бы сказать, что основной темой романа является признание того, что тупик неизбежен. Дальше возникает вопрос: а на что можно пойти, чтобы этот тупик пробить? Вокруг этого все и накручено. В том числе и такие милые вещи, как отказ человечества будущего от электронных книг, Интернета, использования чипов, андроидов и ИИ. Мол, поиграемся мы и успокоимся, так как это тоже путь в тупик. Хотя здесь же может возникнуть еще один вопрос: а вдруг среди всего того культурного хлама и мусора, которые мы произвели, есть уже способ тупик преодолеть? Просто надо посмотреть не вперед, а назад. Этим в мире будущего по Веркину люди тоже занимаются. Вот только эти энтузиасты выглядят маргиналами. Это они ищут вход в Гиперборею, это они копаются в старых книгах в поисках ответов на новые вопросы. Собственно, именно им автор и отдает возможность сделать то, что не получилось у синхронистов. Если вам показалось, что роман пессимистичен, то это не так, надо просто добраться до самой последней главы. Там-то, когда кажется, что гносеологическая тьма уже окончательно сгустилась, вдруг загорается робкий огонек вдали. Тот самый, простите уж за литературоведческую пошлость, луч света в темном царстве.
Это стоит озвучить. Но коль сам Эдуард Веркин сделал это в конце книги, то надлежит поступить аналогично, то есть озвучить в конце разбора.
А перед этим следует отметить еще два важных аспекта книги: сюжетный и стилистический.
Много уже сломано копий в сетевых баталиях о сюжете «Сороки на виселице». Кто-то видит в этой книге напряженный шпионский триллер, кто-то натуральный биохоррор, кто-то еще что-то... При анализе текста можно дойти даже до того, что опечатки имеют значение. Разумеется, нижеследующие является лишь версией, но эта версия кажется достойной внимания, хотя бы по той причине, что объясняет одну простую мысль: даже если очень хочется детерменистки интерпретировать сюжет «Сороки на виселице», делать этого не стоит.
Начнем с камня преткновения, или, если угодно, точки опоры всего романа. Вскоре после прибытия на Реген, Ян с Марией идут к актуатору посмотреть на Объем. Напомним, это как раз и есть та самая удивительная машина синхронистов, аналог то ли жертвенного алтаря, то ли гробницы цивилизации, с ее помощью якобы и должен случиться прорыв. Этот поход описан в романе три раза. В трех главах. Каждый раз с некоторыми вариациями, между первым и вторым разница невелика, третий сильно отличается. Можно представить, что у многих этот кусок книги должен вызвать досаду, раздражение, ярость. Думается, кое-кто в этом месте даже бросил чтение. При этом важно, что герои не помнят предыдущих походов к актуатору, есть вероятность, что они и третий подзабыли. В общем, классическая вроде бы петля времени. И вот тут есть первая загадка. Вопрос не в том, как возник этот темпоральный парадокс, вопрос в том, как Ян смог его описать. Ведь нам дается понять, что он прекрасно все забыл, осталось только некоторое «дежа вю».
Позже мы, кстати, узнаем, что недостроенная машина синхронистов уже искажает реальность. Вполне вероятно, что петля времени была ею и порождена. Если только мы признаем, что это именно петля времени. Никто не исключает, что перед нами описания одного и того же события, произошедшего в трех параллельных мирах, или в трех вариантах нашего мира. Машина может быть просто выбирает самый оптимальный путь разрешения некоторых ситуаций. Нет ничего в тексте, что могло бы этому противоречить. Потому пока оставим этот вопрос. Важнее другое. Тут, конечно, придется повториться. Итак, каким образом Ян смог все это описать?
И это выводить нас на вопрос, а кто автор всей книги, которую мы сейчас рассматриваем. Можно пошутить, что Веркин. Но в реальности текста вроде бы Ян. К изложенному в предыдущем абзаце сомнению стоит добавить еще и вопрос об авторстве первой («Преткновение») и последней («Земляне») глав. Они словно бы написаны другим человеком. Да, можно предположить, что Ян, оставшись на Регене, резко поумнел и сам стал синхронистом, более того заслужил большое уважение в научном сообществе, в конце концов, актуатор никого не щадит. Вот только из того, как Ян описывает в предпоследней главе свою добровольную ссылку в библиотеку Регена (самую, кстати, большую библиотеку ойкумены), абсолютно не следует, что его заинтересовали научные изыскания. Он там просто книжки читает, поддерживает порядок и общается с медленно сходящим с ума Кассини. Есть еще шестнадцатая глава («Сообщение о делах в Юкатане»), выполненная в форме эссе (из нее можно узнать много любопытного про этот мир будущего). Есть большие сомнения, что Ян мог и ее написать. Хотя прочитал он уже много, возможно, просто составил конспект. Добавим к этому то, что в обозначенных главах рассказчик ни разу не именуется, хотя автор (Веркин) мог бы это вполне непринужденно сделать.
Самое простое предположение, которое здесь можно сделать, заключается в том, что первую, последнюю и, возможно, шестнадцатую главы написал не Ян. Примем это за рабочую гипотезу.
Тогда кто? На этот вполне логичный вопрос легко повестись, но не будем отвлекаться. По одной просто причине: есть вопрос поинтересней. А именно: как? Но не как написаны именно обозначенные главы (и Бог с ней, с шестнадцатой), а вся книга.
Подсказка, конечно, спрятана в тексте. В Институте на Регене библиотека появилась не просто так. По крайней мере большая часть фонда была заказана Уистлером, а Уистлер ничего не делает просто так. Весь роман он ходит по библиотеке, переворачивает все вверх дном, более того, рвет книги, а из обрывком создает некий коллаж, который ближе к финалу прочтут Ян и Мария. Создание коллажей из текстов разных авторов – известный постмодерниский прием. Вот только для физика-синхрониста это не только литературная забава, а способ исследования мира, так как физик-синхронист предполагает, что при условии, насколько много уже написано текстов, в них могут быть описаны еще не случившиеся события. Вот такой вот вариант знаменитого парадокса про обезьян, которых посадили за пишущие машинки. В общем, Уистлер таким образом формирует некое послание, не факт, что он сам до конца понимает его суть. И тут важно не то, что он там понимает и что хочет сказать, а то, что нам демонстрируется конкретный метод. И именно этим методом, скорее всего, и создана в реалиях «Сороки на виселице», собственно, сама «Сорока на виселице».
Есть некий безымянный рассказчик. Буквально в четвертом абзаце романа он сообщает: «Credo quia absurdum, я не люблю мемуары, но вынужден иметь дело преимущественно с ними. На полке, посвященной предмету моего интереса, тысячи и тысячи книг...». И вот тут начинается предположение. Что, если, работая со всеми этими книгами, наш рассказчик обнаружил несколько вариантов мемуаров Яна (давайте будет считать, что три, но не факт же, могло быть и больше)? Если петля времени была следствием влияния машины синхронистов, она же могла повлиять на то, что в нашей реальности – конкретно в библиотеке на Регене – появились множественные записки Яна. Это не могло не заинтересовать автора первой и последней глав (про шестнадцатую, вообще, не вспоминаем). И он сложил из этих текстов один. Этим объясняется куча нестыковок в книге, некоторая обрывочность в отдельных местах. Таким образом рассказчик (можно назвать его еще и составителем) попробовал дать максимально полное изложение тех, уже, кстати, давних, событий. А от себя добавил уже названные главы. Да, это может быть и сам Ян, который вот таким вот образом получил весточку от своих вероятностных двойников. Но этот момент на самом деле не принципиален. Принципиально тут то, что, если перед нами и впрямь такой коллаж, то мы, прочитав его, не сможем получить историю, которую можно анализировать привычным образом. Мы привыкли к детерминистскому подходу, а он в данном случае просто не применим, ведь действие происходит, скажем так, одновременно в трех мирах, и у нас нет маркеров, которые помогали бы понять, в каком из миров разворачивается та или иная сцена, более того, мы можем скакать из мира в мир в рамках одной сцены.
Все это, конечно, лишь одна из интерпретаций. Но если Эдуард Веркин и впрямь ставил перед собой задачу написать книгу, действие которой развивается одновременно в нескольких реальностях, то он с ней блестяще справился. Вот это амбициозность замысла! Уважение автору!
Стилистически же здесь все превосходно. Эдуард Веркин порой делает смешно (все-таки все это ожидание Большого Жюри представляет собой какую-то абсурдную ржаку), порой страшно (например, вся глава про медведей на острове), не бежит поэтичности даже в псевдонаучных местах («Никак не структурированные массивы хаотичной информации, представляющие собой цифровые фантомы, тени цифровых фантомов, затихающий шепот изнанки бытия, услышанный детекторами вычислительных машин по ту сторону барьера Хойла, семена откровений, прилипшие к подошвам великого бродяги, песнь неба, миллиарды платиновых дисков хранятся в дальних секциях подземных накопителей, расположенных в туннелях под Ла-Маншем, в шахтах полярного Урала, в газгольдерах Рурской области»), проносит через текст образы, которые постоянно рифмуются между собой, каждый раз получают дополнительный смысл, за этими образами порой сложновато уследить. При этом в «Сороке на виселице» есть еще и всяческие вставные новеллы. Особенно хороша первая, что достается читателю в первой же главе. Не верьте, что говорит о ней наш гипотетический рассказчик-составитель – «В лучшем случае «Бабушку» сравнивали с ранними (и, надо признать, не особо удачными) работами Эдварда Лира, с французскими фельетонами начала двадцатого века, с фантасмагориями Лавкрафта, с обшлагами Льва Ростоцкого века двадцать второго; отмечали рыхлость и местами беспомощность текста, откровенно проваленный финал, сомнительную мораль и претенциозность», – это на самом-то деле какая-то игра в скромность со стороны Эдуарда Веркина. Возможно, «Бабушка-удав» (так называется эта новелла) – лучшее, что есть во всей этой огромной книге. Идеально написанный рассказ, где нет лишних слов, а идея концентрирована и многозначна. Занятно, что Веркин приписывает «Бабушку-удава» некоему Феликсу Конраду, однофамильцу писателя, чьи книги обычно оказываются где-то рядом с книгами Германа Мелвилла, которого мы тут уже вспоминали.
Ну, а теперь про луч света в темном царстве, про выход из тупика, про то, что порой надо оглянуться назад, чтобы найти путь вперед. За всем за этим обращаемся к последней главе.
Для ее понимания надо держать в голове то, насколько часто в «Сороке на виселице» отождествляются разные вполне себе художественные рассказы с реальностью. «Бабушка-удав» предсказала закрытие исследований по продлению жизни, Шуйский, повествуя про свои приключения на острове с странными медведями, вроде бы пересказал старый фантастический рассказ. Штайнер прямым текстом говорит: «И все-таки, Рольф, думаю, нельзя отрицать, что литература в лучших своих проявлениях... как бы это сказать, опосредованно предсказывает... или, если позволите, предвосхищает будущее». Уже было сказано, что Уистлер не просто так притащил на Реген столько книг, он вполне мог интуитивно понимать, что не нужна никакая машина для проникновения в поток Юнга. Проникновение уже давно случилось и выразилось в виде всей этой горы книг. Все уже описано, все уже сказано, все ответы есть, просто надо на все это оглянуться. Именно об этом последняя глава, из которой следует, что когда-то Кассини где-то там на горизонте книжных событий откопал рассказ, который все объясняет. И его нельзя публиковать. Слишком уж пугает то, что там объяснено (или предсказано). Мировой Совет это понимает, потому и давит так усиленно на рассказчика-составителя. Тот тоже все понимает, публиковать не будет, только намекает на то, про что там, при этом придумывает себе всяческие оправдания. Потому что и ему страшно. Тупик-то можно преодолеть, точнее, он преодолен, вот только цена за это, скорее всего, непомерная.
И да, мир есть текст. Читайте книжки, дамы и господа. Если кто-то сомневался, что настоящая научная фантастика может быть постмодернистской, Эдуард Веркин доказал, что может. Вот только многие не признают такую научную фантастику за научную фантастику. Ничего страшного, в мире литературы случались казусы и потрагичней, литература и этот переживет.

Пожалуй, каждая книга Эдуарда Веркина – тест на принадлежность к крайностям. Во-первых, на любую аннотацию уже заготовлены свои ожидания. Сказали, что "Сорока на виселице" – это Стругацкие, а "снарк снарк" попахивает Стивеном Кингом? Всё, забрало упало, шаблон сформирован. Во-вторых, в зависимости от попадания в поток автора любой его текст объявляют то новой надеждой русской литературы, то скучной, многословной мутью. Уж извините, просто цитаты из Интернета. А если попробовать остановиться где-то посередине?

Новый роман действительно напоминает нечто из классического пантеона твёрдой НФ. По стилю и ламповости, отсутствию крови и кишок, лихих гиперпространственных перелётов и брутальных инопланетян это не только Стругацкие, но и тот же самый обожаемый ранний Лем (вроде наивного "Магелланового облака"). Именно форма "Сороки" привлекает в первую очередь. Это камерный псевдонаучный роман в закрытом пространстве, где по большому счёту несколько архетипов (даже не персонажей), которые напоминают статичные классы в видеоигре, будут ходить, разговаривать и решать проблемы будущего. При этом не смогут решить ничего, напоминая средневековых схоластов в аудиториях университетов. Все поставленные задачи изначально чисто теоретические, умозрительные, искусственные, далёкие от реальности и малопригодные в практической плоскости.

Пространство романа наполнено абсурдом, иронией и многогранностью. В некотором смысле это игра с читателем, поскольку определить с высокой долей вероятности, о чём именно хотел сказать автор, невозможно. В частности, здесь будет рассуждение о том, что каждая кухарка может управлять государством, поскольку судьбы мира (даже не так – Вселенной) зависят от людей, не особо компетентных (хотя считается, что в будущем все настолько достигли просветления, что компетентен каждый – явный саркастический кивок в сторону коммунизма, а, может быть, и не только его). И эти люди, приехав на далёкую планету участвовать в мифическом Жюри, часами не могут найти дорогу в недрах огромного комплекса, блуждая не только в потёмках смыслов, но и во вполне реальных лабиринтах коридоров.

Порассуждает Веркин устами своих героев над новым мировым порядком, где основные проблемы вроде бы побеждены, о бессмертии и над странными экспериментами с животными, породившими Барсика – самый запоминающийся образ романа. Но, пожалуй, наиболее интересный вывод из "Сороки" после картинки на обложке и самого названия в том, что каждый внимательный читатель способен раскопать здесь что-то своё без каких-то заранее предложенных установок. И о будущем ли этот роман на самом деле?

Ну или в очередной раз можно разочароваться и объявить текст писателя скучным и бессмысленным "многобуквием", не стоящим времени. Поскольку в романе решительно ничего не происходит (герои в своих шаблонных амплуа просто ходят, говорят, спорят) и нет чётко выраженного основного конфликта, на котором, как на обоях, держался бы новый дом. Но в данном случае каждому своё...

Такое ощущение, что застряла между пожелтевшими страничками дедушкиной "Библиотеки советской фантастики". Персонажи все вырезаны из этих страниц, такие плоские фигурки, говорящие бумажки, казусы и бородатые анекдоты.

В комфортном мире будущего людям, (похожим на шестидесятников, примерно) не хватает острых ощущений и смыслов. Они того и гляди коллапсируют без смыслов, поэтому ищут бессмертие для человечества, пытаясь расселить его по всей Вселенной, по она не схлопнулась.

Чем это может быть полезно или интересно ныне живущему читателю? Ну, вот этим вайбом старой фантастики. Хитроумными узелками демагогии, в которых у читающего человека, как у наркомана или вампира, рука тянется разобраться. Институт и таинственные установки, действующие в нём, проделывают с текстом кульбиты, а заинтригованный читатель бредет по ленте мебиуса, надеясь найти ответы, аж прям ноги стирает, не сдается. Ради чего? Узнать ,что именно там внутри института происходит? Ха-ха! Удачи!

Нет там никаких ответов, да и вопросов, возможно, тоже. Временами это напоминает кино Дэвида Линча, где главное - процесс и текущее состояние, а не какая-то конечная сюжетная цель или мораль.

Есть главный герой - родные переживают, что он никуда не годный недоумок, а он, вроде, нормальный пацан.
Есть Мария - никому не интересная библиотекарша, единственная женщина, но это никому не интересно,т.к. мужчины тут все сапиенсексуалы.
Есть Вистлер - безумный гений, на которого работает репутация целой отрасли физики на грани фантастики.
Есть эта самая синхронная физика с её мечтой о Потоке Юнга, плюс горы книг, какие-то намеки на коллективный психический океан, по которому человек может перемещаться без спецсредств, если только удастся погрузиться достаточно глубоко.
Есть институт на другой планете, архитектура которого напоминает Солярис, равно как и его действие на психику человека.
Есть Большое Жюри - что-то вроде Годо.
Ну и какие-то разговорчики про бессмертие, экспансию, алчность человека, перерождение бабушки, вечных медведей. Ужасно утомительно, потому что главная цель - баловство, поигрывание мускулами, точнее извилинами. А я человек простой, у меня абстрактное мышление такое: если приятно в дождь на ходиться на планете, то можно остаться и запастись на зиму валенками.

"Сорока" прочтена! О, как же это было приятно, удивительно и свежо!
Текст начался довольно просто. И я думала, ну Стругацкие. Хорошо. Отдохну. Мне вообще всюду до выхода произведения встречались такие определения – мол, по следам АБС. Никаких интервью и высказываний самого Веркина я не читала по этому поводу.

...но оказалось, совсем нет! Тонкий ироничный текст, пронзенный то отчаянием, то надеждой, то мягкой насмешкой. Отход от старого, привет новому. Хорошо.

В самой книге есть отсылки и, если угодно, некоторые архетипы, которые встречаем у Стругацких. Ещё есть отсылки и оммажи на: Уэллса (Остров доктора Моро, например), Филипа Дика (Снятся ли андроидам электроовцы, например), на Герберта (Дюна, например), на "Футураму" etc

Конечно же, на книгу много отрицательных отзывов. Я даже могу, возможно, сказать так: у некоторых читателей были заготовлены ожидания. Они ждали исключительно лёгкой и понятной научной фантастики, где герой превозмогает, где непринуждённые твисты сюжета, моментами юморочек – простая такая нф с героизмом и простыми же моральными выборами.

Это не та книга.

Очень странная фантастика про некое неопределенное будущее. Герой летит на отдаленную планету,чтобы поучаствовать в специальном конгрессе на тему будущего земной цивилизации. Сам он простой спасатель - спасает заблудившихся в заповедниках туристов. Отобран на конгресс случайным образом в результате какой-то лотереи. Вроде и интересная заявка с очень интересными вначале рассуждениями на тему новейших направлений физики и науки вообще, но дальше пошло нечто невразумительное. Практически не читал, а листал. Читать подряд не получилось - очень странная смесь всего со всем (не только сюжетов, но и смыслов, настроений, атмосфер, намеков...) с общим уклоном в философию "обо всем" и в поздних Стругацких, Лема, и, возможно, Филиппа Дика. Очень впечатлил вариант путешествия к звездам за счет кратковременных смертей. Без чернухи, но и без особого оптимизма. И при этом примерно на 90% лишено сюжета да, пожалуй, и смысла. Подряд читать не смог, не осилил. Умение складывать слова, создавать идеи, яркие характеры и передавать настроение у автора определенно в наличии, но слишком обо всем и ни о чем. Возможно, это один из шагов к литературе будущего - примерно, как переход от "Бурлаков на Волге" к каким-нибудь кубистам. Но, кубисты мне все же понятнее.

Лютая белиберда. Лютая. Конечно, Веркин всей этой белибердою и славится, но тут, как мне кажется, он все-таки перестарался. Понятно, что виселица упоминается лишь вскользь, и никакой сороки не будет. Будет сова. При скачкАх в пространстве. Во время сна/эвтаназии. И то не у всех. У главного героя Яна, например, не будет.

И да, читатель, вслед за автором, пытается поймать поток Юнга и перейти барьер Холта. И в принципе, это, в каком-то смысле, удается. Я, например, несколько раз поймал эффект синхроничности книги со своею жизнью, - скачки в пространстве через эвтаназию до боли напомнили мне химиотерапию: и циклов 8 (по четыре), и эффект замерзания, онемения конечностей, побочное влияния на память и т.д.; плюс медведи, сами приходящие сдавать кровь, - ну, вылитая госпитализация (каждое утро так начинается), и еще по мелочи... Но это мое личное. Вопрос, сработает ли это с другими (читателями)? Ответ: скорее всего.

Идея синхроничности не нова, ее активно использовал режиссер Артавазд Пелешян для своего "дистанционного монтажа". Если коротко, то при грамотном подходе все рифмуется со всем (отсюда эффект всяких совпадений в жизни). Но то кино. А вот использовать ее для мгновенного перемещения в пространстве Вселенной, это, как говорил Хармс: "Ну! Ну! Ну! Ну! Врешь! Врешь! Врешь! Врешь! Это просто ерунда!"

Ерунды в книге предостаточно, и, в отличие от других книг Веркина, от нее начинаешь уставать. И это главный минус "Сороки". Не исключено, у книги что будет продолжение, но вот что-то мне уже как-то и не хочется его читать. Более того, я и эту, видимо, не буду рекомендовать. У Веркина есть вещи и получше.

P.S.
(для тех, кто дочитал)
Видимо, Уистлер все-таки использовал "жидкую свечу". Этим можно объяснить его поведение в конце (whistle, кстати, если что, свисток по-английски, это вам в коллекцию ненужных знаний) и фразу "Господи, как они сияли в тот вечер!". И раз уж это "не о звездах", то, видимо, о свечах. Не о червях же Вильямса.

Начинается как хорошая научная фантастика, ещё и космос задействован. Но постепенно оказывается, что сюжет здесь не главное, он даже не совсем понятен. А всё сводится к беседам между персонажами. И эти разговоры зачастую какие-то странные, немного сумбурные, немного словно собеседники под каким-то веществом. Смысл бесед разнообразный, иногда похоже на праздную болтовню, а порой поднимаются глобальные темы вселенского масштаба. Но остаётся не понятным к чему всё это и чем дальше тем непонятнее становится.
Но кроме бесед есть и разрозненные ситуации, и глубоко философские размышления, и даже некая придуманная автором физика. Всё это в таком же немного странно-сумбурном, слегка психоделическом виде, часто словно просто поток сознания. Так что в какие-то моменты я перестала понимать что вообще происходит, с кем, когда, где и зачем.
Даже сами персонажи один другого страньше, у каждого словно бы мозг чучуть набекрень. В то же время они какие-то однотипные, так что их было сложно различать.
До последнего была надежда, что под финал автор приведёт всё к какому-то объявлению, но концовку я не поняла, там сплошные намеки и вообще закончилось как-то ничем.

Вот и получается, что при красивом слоге и перспективном начале книга оказалась разочаровательна. Причем меня это настолько расстроило, что я еда могу поставить истории хотя бы троечку, потому что не люблю когда после книги возникает ощущение, что время было потрачено зря.

Было непонятно, но интересно.
Признаю за текстом невероятные, почти волшебные качества: читаешь без отрыва, слегка приоткрыв рот, а в конце не понимаешь, что это было. Герои так много и красиво рассуждают, ходят по полузаброшенному гигантскому помещению, собираются группками и философствуют, забористо так, с азартом, поэтично - «философы любят стоять на краю и философствовать про грядущее». И мысли у них очень глубокие и актуальные, и истории для иллюстрации оных невероятно образные и цепляющие. Взять хотя бы «Детство Сциллы» про разделение формы и сути; или рассказ о ледяной сфере вокруг земли, прожигаемой сильными душами, стремящимися к благодати неба, от душ остаются во льду тропинки, по которым до оставшихся под куполом доходит свет – это звезды; или вот «Бабушка-удав».
Сколько здесь про усталость человечества и про страх перед непознанным, столько же здесь про недюжинную смелость и рискованные предприятия на пути к наивысшему знанию. За любое открытие полагается уплатить цену, и нужно кому-то решать по карману ли вновь открытая истина людям. В общем, очень много разного, заставляющего размышлять, есть в книге.
Но если вы спросите меня про сюжет… Да он вроде бы есть. Ян, парень крайне простой, попадает в Большое Жюри, летит на планету Реген, где Жюри собирается для решения вопроса важного для всей ойкумены. На Луне он встречает библиотекаря Марию, она сопровождает на Реген книги. Через пустыню космоса и пару эвтаназий герои пробираются к цели своего путешествия, знакомясь на корабле с гениальным синхронным физиком Уистлером, у которого есть искусственная пантера и грандиозный план расширить границы человеческого сознания с помощью сомнительного с этической точки зрения эликсира. По прибытии на планету начинаются хождения, полеты, собрания и насыщенные философские беседы. Пару раз Веркин закручивает повествование в день сурка, к финалу затягивая всю историю в причудливый узел.
Я, как порядочный итальянский вампир, узел просто так лежать не могу оставить, мне его позарез надо распутать. Но уж слишком для меня эта книга смахивает на реальность: много противоречивого – распутать не вышло.

Не успели ведущие критики посетовать на отсутствие современного романа старения, как Веркин его написал. Хотя эта долгожданная новинка, конечно, не сводится к одной теме.

Если говорить о том, на что эта книга похожа, то для меня это скорее не Чагинск в космосе – хотя многое там есть от "снарк,снарка" – но космическая одиссея. Причём и классическая, и в духе джойсовского "Улисса", плюс "Сталкер" Тарковского – смешать, но не взбалтывать. Текст именно слоями лежит, поворачиваясь то одной гранью, то другой. И я бы не сравнивала роман с прозой Стругацких. Он совсем другой и по стилю, и по широте охвата тем. Больше скажу: последним, т.е. охватом, он мне напомнил "Братьев Карамазовых", когда в одном романе писатель собрал все темы, которые рассматривал до этого в разных своих вещах.

Сорока на виселице
Автор Веркин Э. Н.
Издательство Inspiria
Год издания 2025
Переплет Твёрдый
Страниц 512
Чтец: Кирилл Радциг
Продолжительность: 18 часов 33 минуты
Лейбл: Inspiria Аudio

О чём?

О дерзновении. О крыльях и полёте. О гордыне гения. О конечности бытия и о том, что вырываться за пределы пространства и времени не то что небезопасно, а попросту не нужно. И наш жизненный поход, оберегаемый спасателями или ангелами иногда нужно вовремя прервать, для нашего же блага. Просто надо дождаться времени, когда воздух нас выдержит. Когда? Когда мы победим в себе зло.

Ян работает на спасательной станции на Путоране, и ничто не предвещает, но его пригласят в Большое жюри и отправят на планету Реген, настолько далёкую, что добираться туда приходится аж через 8 векторов, переживая временную смерть и реанимацию все восемь раз.

Ян оказывается на незнакомой планете в герметичном обществе врача, девушки-библиотекаря, гения-физика, его оппонента и двух обычных сотрудников Института синхронной физики. Они собрались здесь в ожидании Большого жюри, которое должно дать добро на использование светлячкового сока. С его помощью можно стимулировать умственную деятельность. Зачем? Чтобы совершить прорыв в исследованиях синхронной физики, переживающей период стагнации.

Параллельно на Регене создают актуатор, прибор, способный перенести человека со скоростью мысли на невозможно далёкие расстояния. Он пока находится в стадии сборки, но уже сейчас воздействие его на психику человека разрушительно.

Что хорошо?

Да, здесь не будет так полюбившейся нам растебяки (только вечные сырники в столовке института), но всевозможные байки останутся – каждый из героев вспомнит какие-то истории, приключившиеся с ним в детстве или взрослом возрасте, а то и вычитанные в книгах. Останется и фирменный приём Веркина, когда герой слушает другого, а сам додумывает какую-то свою мысль или наблюдает за действиями других персонажей и их описывает.

Останутся сны и мысли героя, а также его улиссовские хождения, только на этот раз не на кладбище, а к актуатору, к реке Иртыш, в руины бывшего института. Кстати, одни из самых поэтичных страниц книги посвящены описанию осыпающихся мозаик в этих руинах. Красота является одной из главных составляющих синхронной физики.

На месте и мистика. Страшных историй будет несколько, одна "триллерней" другой: бессмертные медведи, чёрный корзинщик и два навигатора, отправленные в вечный полёт...

Жизненны и ярки архетипические для Веркина герои: наблюдательный рассказчик Ян, дерзкая девушка-библиотекарь Мария, друг-соперник Уистлер и независимый кот Барсик (то ли искусственная, то ли настоящая пантера, которая то и дело теряется и находится).

Не удержусь от большой цитаты про библиотеки:

"

Понравились и второстепенные герои, которые на самом деле занимают достаточно много пространства в книге. Каждый из них не просто рассказывает важную историю, но открывает дискуссию по самым острым проблемам развития человечества.

Старение и бессмертие: благо или наказание? А если бессмертие – это просто гельминтоз? Как вам такое?

Смерть и воскрешение: если душа умирает, то что за тело воскресает в результате? Тот ли это человек, который ступил на борт космолёта на Земле? И что испытывает душа, пережившая смерть и воскрешение?

Есть ли другая жизнь в космосе, и если есть, то нужно ли нам об этом знать, нужно ли стремиться к контакту? Зачем человечеству космос, новые миры и планеты – так ли нужна (и безопасна) экспансия?

Наконец, где наши крылья, "которые так нравились мне"? Летаем ли мы или утратили волю к полёту? Чего мы хотим, к чему стремимся? Какое наше самое заветное желание? Может быть, актуатор активирует именно его – пробуждает ту сущность человека, которую он мастерски прячет даже от самого себя?

Если вы думаете, что вопросов здесь слишком много, то вам нужно знать: я не все озвучила. Весьма возможно, что для вас важными покажутся совсем другие. Книга настолько объёмна и будто безразмерна, что вскрывает всё новые и новые области для рассмотрения и обсуждения. Как актуатор: никто не может увидеть его целиком, в полном великолепии. Но чувство прекрасного при взгляде на него неизбежно возникает.

Что же касается сороки на виселице, то тут у нас богатейшее поле для интерпретаций:

Кирилл Радциг великолепно озвучивал и "снарк снарк", и с "Сорокой" справился на пятёрочку – кто бы сомневался! Так что смело берите аудио, не пожалеете. За что я люблю его озвучку, он хорошо передаёт голосом характеры героев, но при этом не кривляется, не кричит и не перегибает палку. Всё спокойно и по делу.

Что не так?

Те, кто ждали чего-то лёгкого и весёлого, динамичного и фантастичного, будут разочарованы. Это не та привычная фантастика о покорении космоса и приключениях супер-героев, к которой мы привыкли. Не космос, а человек стоит в центре сюжета – во всём величии его несовершенств.

И напоследок – цитата о снах и море:

Читали? Обсудим?