Преследуя Аделин

Книга меня не зацепила, более того - она меня раздражает. Я считаю ее вредной и при этом искренне не понимаю, почему она настолько популярна.

Интерес пропадает примерно после сцены с пистолетом. Дальше текст превращается в повторяющийся цикл насилия, который подаётся как "игра" и "страсть", хотя по описанию это прямое принуждение: героиня плачет, сопротивляется, говорит нет, но это игнорируется. Такие "игры", если они правда игры, выглядят вообще не так. Как минимум-там есть стоп-слово.

В книге есть конкретные эпизоды, которые трудно назвать игрой: герой забирает у героини телефон, ограничивает её возможность уйти, применяет физическое насилие (вплоть до ударов), угрожает оружием. Параллельно героиня испытывает страх, стыд и сопротивление. Эти факты не согласуются ни с любовью, ни с заботой, о которых вечно твердит Зейд.

Главная героиня - писательница с богатой фантазией. У меня складывается ощущение, что её "влюблённость" - это способ психики справиться с происходящим. То, что позже описывается как "желание", выглядит как переосмысление травматичного опыта, а не как изначально свободный выбор. Мы в одном клубе даже шутки тут шутили про ее свободный выбор.

Параллели с историей прабабушки выглядят натянутыми. У прабабушки были жёсткие ограничения эпохи, но её возлюбленный, несмотря на свою власть, давал ей пространство для выбора и в целом считался с её решениями - вплоть до того, что помог её мужу. При этом всё равно присутствовала асимметрия власти. У Аделин же - преследователь, лишающий её контроля и границ. Это принципиально разные ситуации.

Зейд подаётся как борец за справедливость, но его действия этому противоречат. В личных отношениях он игнорирует согласие, применяет насилие и контролирует героиню. А его "миссия" не меняет систему и не устраняет причины происходящего. Это выглядит как симптоматическое лечение: спасает единиц, но не влияет на источник проблемы. Если он исчезнет, механизм насилия продолжит работать.

Тема торговли людьми в книге осуждается, но используется в основном как мрачный фон. При этом насилие в отношениях между героями подаётся как часть романтической динамики. В итоге возникает двойной стандарт: глобальное насилие осуждается, личное — эстетизируется и романтизируется.

С литературной точки зрения текст слабый. Персонажи не развиваются, и даже "трансформация" героини подана плоско и сладко, как любовь, хотя, разбитая по фактам, выглядит как адаптация к травмирующей ситуации. Хотя как писательница она могла бы быть более рефлексирующей и многогранной.

На мой взгляд, если бы история велась пусть даже в таком ущербном виде, но только от лица Зейда как ненадёжного рассказчика, как, например, это происходит в "Лолите" Набокова, оставалось бы пространство для интерпретации. В текущем виде это противоречивое повествование, где факты насилия не совпадают с тем, как их предлагает воспринимать текст.

Вред от книги -романтизация насилия.

Реальная девушка после прочтения такой книги может решить остаться, дать второй шанс, сотый своему такому "Зейду", и вместо хеппи-энда получить инвалидность или летальный исход.

Много женщин погибает или становятся инвалидами от рук партнёров, ненависть ≠ страсть. Защиты от домашнего насилия в РФ пока нет.

Дамы, пожалуйста, переставайте романтизировать насилие!

Ваше спасение только в ваших руках