Дамиан показался ей похожим на пирата.
Не на голодного сомалийского афроамериканца, понятно, и не на московского задрота-кинолюба, а на топрового представителя касты, который - пока его бриг бороздит соленый карибский простор - судится с пятью голливудскими стервами, зовет фейсбук к импичменту, качает бугристый пресс, и все это с открытой мальчишеской улыбкой на молодом ещё лице.
Лицо его было не просто свежим – на нем, помимо капитанской бородки, присутствовала та особая патина, какой покрывается человеческая кожа от близости к большим деньгам и океанической свободе: как бы загар от особого солнца богатых, делающий человека моложе лет на десять.