Цитаты из книги Цветы смерти

Пуаро выпрямился и медленно обвёл глазами комнату. Он не сходил с места и ничего не трогал, но тем не менее всем показалось, будто каждый предмет в этом душном, заставленном помещении раскрывал свои тайны его проницательному взгляду. Наконец Эркюль Пуаро с удовлетворённом видом кивнул головой: — Понятно.

Молодые люди внимательно разглядывали маленького мужчину с жуткими усиками и яйцевидной головой. На нём был великолепный халат и украшенные вышивкой мягкие комнатные туфли. Он галантно поклонился.

... Вы не можете вернуть мне Билла, но вы сделали нечто намного более замечательное: вы сделали его бессмертным. По существу, он сделал именно это. Пока будут писаться книги, пока будут читать историю — Билл Кенрик будет жить. И это именно он, Алан Грант, совершил это. Кенрика похоронили на глубине шести футов, в забвении, но он, Алан Грант, выкопал его обратно и поставил его на причитающееся ему место первооткрывателя Вабара. Он заплатил свой долг мертвому парню из «Би-семь».

Описание всегда должно быть предельно точным. Считайте, что это... как у вас говорится... мой маленький пунктик.

Мне кажется, что по ночам комнаты точно заколдованы. Похоже, тут всё стоит не на своих местах.

Ночью, мне кажется, комнаты словно заколдовывает кто-то: столы, стулья - все оказывается в таком месте, где их меньше всего ожидаешь встретить.

В одном только все авторы были согласны: Острова полны очарования. Острова являлись последним бастионом цивилизации в этом сумасшедшем мире, Острова были несказанно прекрасны, покрытые ковром диких цветов и омываемые морем, разбивающим свои сапфирные волны на серебристых песках. Они были краем лучистого солнца, замечательных людей и берущей за сердце музыки, первобытной и чудесной, дошедшей с тех времен, когда боги были молоды.

Нужно всегда выражаться точно. Это моя, как вы называете, маленькая слабость.

Смех наверняка имеет какое-то благотворное действие на железы внутренней секреции, — подумал он, чувствуя, как его пронизывает живительная волна удовольствия. — Особенно, если человек смеется над самим собой, над чудесной, прекрасной абсурдностью собственного отношения к миру.

Когда проводишь жизнь в маленьких медвежьих углах, то с тоской высматриваешь большие огни.

«О да. Не было предела тому, о чем могут сговориться между собой подсознание человека и его тело».

«Грант посмотрел на свои руки и обнаружил, что они не дрожат.

Мертвый юноша, который не мог спасти себя, спас его».

Неудивительно, что летчики в силу своей профессии видят мир совершенно по-особому. Что такое мир - его литература, его музыка, его философские теории или его история - для человека, который привык смотреть на него как на безделицу Фаберже, чем он и является на самом деле?

Каждый день я клянусь, что больше никогда не буду читать утренние газеты, и каждое утро эти приносящие один вред штуки лежат тут и ждут, чтобы их открыли, и я их открываю. Это нарушает у меня выделение желудочного сока, заставляет затвердевать сосуды, а мое лицо опадает с глухим стуком... но я должна получить свою ежедневную порцию яда

Когда вы говорите "тщеславие", вы имеете ввиду тех, кто восхищается собой, глядя в зеркало... Истинное тщеславие - нечто совершенно иное... Тщеславие говорит: "Я должен это иметь, потому что я - это я". Странная штука, потому что она неизлечима. Вам никогда не убедить тщеславие, что еще кто-то хоть что-нибудь значит; оно просто не поймет, о чем вы говорите. Оно скорее убьет человека, чем станет терпеть неудобства какие-то полгода (Алан Грант)

Горе ведет себя именно так: оставляет вас в покое надолго, на месяцы, и когда человек думает, что уже излечился, оно без предупреждения гасит солнечный свет перед его глазами.

Насколько хорошие манеры украшают жизнь

— Наверное, он раз-рожденный. — Он? Человек, который вообще не рождался. То есть просто ИКРА. Грант додумался, что словом, которого не хватало Пату, было «амеба», но он, наверное, этого не проходил. Икра была самой низшей формой жизни, которую мальчик знал.