Великий Гэтсби

На самом деле слова Дейзи означали признание в любви, и Том Бьюкенен понял это. Он был потрясен. Рот его слегка приоткрылся, он посмотрел на Гэтсби, потом снова на Дейзи с таким видом, словно только что узнал в ней какую-то свою почти позабытую знакомую.

Они не были счастливы, и ни один из них не притронулся ни к курице, ни к пиву. Но и совершенно несчастными их тоже нельзя было назвать. Во всей этой картине ощущалось несомненное родство душ, и любой решил бы, что они о чем-то сговариваются.

Каким-то странным жестом он протянул руки к темной воде, и даже находясь не очень близко, я мог поклясться, что его пробивает крупная дрожь. Я невольно взглянул в сторону моря, но не увидел ничего, кроме мерцавшего вдали одинокого зеленого огонька, должно быть, сигнального фонаря на краю причала.

«Каждый из нас втайне считает себя обладателем хотя бы одной основополагающей доброде-тели, и признаюсь: я один из немногих честных людей, которых когда-либо знал.»

он устраивает большие приемы. А я люблю большие приемы. Они так интимны. На малых совершенно невозможно уединиться.

Сад и аллея кишмя кишели тогда людьми, не знавшими, какой бы ему приписать порок, – а он махал им рукой с этих самых ступеней, скрывая от всех свою непорочную мечту.

Видишь ли, при всём его внешнем блеске он порядочный дикарь. 

Волновало его и то, что в Дэйзи уже влюблялись многие, - это заставляло Гэтсби еще пуще ценить ее.

– Водишь ты черт знает как, – возмутился я. – Либо будь поосторожней, либо не садись за руль.
– Я и так осторожна.
– Вот уж чего нет, того нет.
– Ладно, зато осторожны другие.
– Другие-то тут при чем?
– А они под колеса ко мне не лезут, – заявила Джордан. – Для несчастного случая нужны двое.
– Но что, если тебе попадется человек, такой же беспечный, как ты?
– Надеюсь, не попадется, – ответила она. – Терпеть не могу беспечных людей. Потому-то ты мне и нравишься.

Шампанского она успела выпить немало и потому, исполняя песенку, решила - совершенно безосновательно, - что жизнь очень, очень грустна, и теперь не только пела, но и плакала.

Человеку определённого склада положение наше могло показаться занятным, меня же так и подмывало немедля позвонить в полицию.

И все-таки горевшая высоко над городом череда наших окон наверняка вносила свой вклад в совокупность людских тайн, томившую случайного созерцателя этого света, а я был и им тоже, глядящим вверх, теряющимся в догадках. Я находился внутри и вовне, и неисчерпаемое разнообразие жизни одновременно обвораживало и отвращало меня

«скиталицы» – самоуверенные девицы, которые то и дело прибиваются к группкам из солидных и импозантных людей, на какой-то мимолетный, радостный миг привлекают к себе всеобщее внимание, а затем, воодушевленные своим успехом, плывут дальше в постоянно меняющемся свете сквозь калейдоскоп лиц, голосов и красок.

...в душных сумерках звенели ясные голоса детей, выводивших, точно сверчки на траве, свою песенку: