Великий Гэтсби

"Мне очень много пришлось пережить, и я теперь как-то ни во что не верю."

А бывало, что в колдовских сумерках столицы меня вдруг охватывала тоска одиночества, и эту же тоску я угадывал в других....

Жизнь видишь лучше всего, когда наблюдаешь её из своего окна.

Вероятно, он рассчитывал взять что можно и уйти, — а оказалось, что он обрек себя на вечное служение святыне.

Но поезд уже шел полным ходом, все мелькало и расплывалось перед глазами, и он понял, что этот кусок его жизни, самый прекрасный и благоуханный, утрачен навсегда.

— У Дэзи нескромный голос, — заметил я. — В нём звенит… — Я запнулся.
— В нём звенят деньги, — неожиданно сказал он.

«и мучившее меня желание в упор смотреть на всех остальных, но так, чтобы ни с кем не встретиться взглядом»

«мне очень много пришлось пережить, и я теперь как-то ни во что не верю"

«он такой олух, не замечает даже, что живет на свете.»

«Переменив платье, она и вся стала как будто другая»

«неделе была женщина, приводила мне ноги в порядок, — так ты бы видела ее счет! Можно было подумать, что она мне удалила аппендицит.»

«мне всегда казалось, что я ему нравлюсь и что он по-своему, беспокойно, с вызовом, старается понравиться мне.»

как сказал Эйнштейн "Воображение сильнее образование"

Americans, while willing, even eager, to be serfs, have always been obstinate about being peasantry.

"Гэтсби, бледный как смерть, руки точно свинцовые гири в карманах пиджака, стоял в луже у порога и смотрел на меня трагическими глазами."

Их взгляды встретились и остановились, не отпуская друг друга. Они были одни во вселенной.

Так мы мчались навстречу смерти в сумраке остывающего дня

No amount of fire or freshness can challenge what a man can store up in his ghostly heart.

Так мы и пытаемся плыть вперёд, борясь с течение, а оно всё сносит и сносит наши судёнышки обратно в прошлое.

... теперь я намерен был снова взяться за перо и снова стать самым узким из всех специалистов - так называемым человеком широкого кругозора.

Ее серые глаза, утомленные солнечным светом, смотрели не на меня, а на дорогу, но что-то намеренно было сдвинуто ею в наших отношениях, и на миг мне показалось, будто чувство, которое она мне внушает, это - любовь.

<...> это был редкостный дар надежды, романтический запал, какого я ни в ком больше не встречал, и, наверно, не встречу.